Грешница для сына олигарха

Пролог

Она узнала его сразу, словно почувствовала. Заметила лишь краем глаз силуэт, но сердце уже дрогнуло, а потом пустилось в бешеном ритме. Так теперь было часто, почти каждую ночь, Кира просыпалась от частого сердцебиения. Долго лежала, успокаивая себя, но все равно приходилось пить капли, чтобы унять это волнение и сильное биение.

Вот и сейчас любимый капучино с любимым пирожным в отличном кафе встал ровно поперек горла. Она с трудом сделала глоток, обжигая язык, отодвинула тарелку, боясь повернуться. Может быть, он и не заметит ее, и она уйдет спокойно.

Посмотрела в окно, за ним под проливным весенним дождем по центральному проспекту спешили люди. Раскрытые зонты, свет фонарей отражался от проезжающих машин, неоновые вывески мигали в разлитых лужах.

Киру сюда загнал именно дождь. С недавних пор она его не любила, еще больше не могла находиться в машине, когда капли барабанили по крыше, и от влаги запотевали окна.

Кое-как на парковке нашлось свободное место, добежала до крыльца кафе, но все равно промокла почти вся. Не сразу, но нашла свободный столик, небольшой, у самого окна.

Но люди за окном сейчас не отвлекали, даже размышление о новом проекте не приносило радости и азарта, как это у нее часто бывало. Кира спиной чувствовала его присутствие, отложила блокнот с карандашом, замечая, что зажимает его в руке так, что уже слышен хруст.

Он не один, с ним девушка. Ревность проскребла по бьющемуся в бешеном ритме сердцу. Прикрыла глаза, медленно досчитала до двадцати. Надо уходить. Она не сможет смотреть ему в глаза.

Не хочет.

Не готова.

Не сейчас.

Никогда не будет готова.

Медленно убрала резинку, распутала тугой пучок волос, чтобы прикрыть ими лицо. Встала, бросила блокнот в сумку, на стол денежную купюру. Начала медленно пробираться между близко стоящих столиков. Увлеченная своей конспирацией, не заметила официанта, тот резко развернулся, Кира наткнулась на поднос, который полетел прямо на нее.

Жуткий грохот на весь зал, кажется, даже музыка притихла, что до этого чуть слышно лилась из динамиков. На нее посмотрели все. Сжимает губы, смотрит на залитую вишневым соком белую футболку и стекающие по голым ногам красные потеки.

– Ой, девушка, извините, ради бога, – официант оправдывается, протягивает ей салфетку.

– Ничего, сама виновата, – чуть слышно, все так же наклонив голову, закрываясь волосами.

Господи, как стремно все это, она взрослая женщина, ей тридцать три года. Она прячется, маскируется, хочет сбежать, только бы не видеть того молодого мужчину и не встречаться с его пронзительным взглядом и такими до боли любимыми голубыми глазами.

Снова тяжело выдыхает, поднимает голову, убирая волосы. Открыто смотрит на парнишку-официанта. Обводит зал.

– Все хорошо. Спасибо, – принимает салфетку.

Снова чувствует жар плечом, он сидит именно там, справа, с молоденькой курносой блондинкой. Заставляет себя повернуться в ту сторону, чтобы показать, чтобы доказать самой себе, что она излечилась, что она когда-нибудь излечится.

Он стал старше. Светлая приталенная рубашка, волосы острижены короче, чем были, нет той лихой челки, которая постоянно падала на глаза, и Кира так любила зачесывать ее назад, оттягивая волосы до легкой боли, целуя при этом в губы.

В горле сразу пересохло. По спине прошелся холодный пот от надменного взгляда голубых глаз. Кира кивнула, быстро отвела глаза и свернула в сторону уборной. Ей не понравился, ой как не понравился этот его взгляд. Ну, хотя, что она ожидала? За что боролась, на то и напоролась. Она думала, что все сделала правильно, но от этого стало только хуже.

Руки тряслись, умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Лицо осунулось, какая-то рабочая футболка, короткая джинсовая юбка. Вид бедной, несчастной, замученной бабы. Ее привычная одежда для работ у заказчика. В сравнении с этим молодым мужчиной она выглядела так, словно три дня не ночевала дома.

Снова поймала себя на мысли, что не может даже про себя произнести его имя. Словно оно причинит еще большую боль, чем есть. Громко хлопает за спиной дверь. Резко поднимает голову, встречаясь именно с теми голубыми глазами, которые совсем недавно прожигали ее насквозь.

Мужчина медленно подходит ближе, облокачиваясь руками по обе стороны от нее, зажимая Киру между своим сильным телом и раковиной.

– Ты все так и продолжаешь бегать от меня?

Голос низкий, хрипловатый. Двигается ближе, Кира чувствует жар его тела, запах - цитрусы и свежесть, от него кружит голову. Дыхание щекочет шею, а одна рука уже скользит по обнаженному бедру.

– Не надо.

– Что не надо?

– Не надо, Ян, – имя скребет горло.

– Почему всегда решаешь ты, что надо, что не надо?

Кира цепляется до белых костяшек за раковину. Кожа горит под пальцами мужчины, которые уже забрались под короткую юбку. Господи, как она скучала по ним. Словно долбаная наркоманка.

– Ян, перестань.

– Раньше ты не останавливала меня, а просила еще. Или, кто-то другой делал это лучше меня?

Внимательно смотрит через зеркало в его лицо. Совсем другой, словно чужой, не ее сумасшедший мальчик.

Совсем не ее.

Стал старше, плечи шире, руки грубее и настойчивее. Хотя прошел всего один год, длинный, безумно одинокий, полный слез и терзаний год.

Юбка задирается выше, отодвигает тонкую полоску трусиков. Кира, словно парализованная, не может даже сдвинуться с места, только шепчет.

– Ян, пожалуйста. Не надо.

– Ты права, могут зайти.

Резко хватает за плечи и заталкивает в первую попавшуюся кабинку. Тут же ее юбка задирается до талии, настойчивые пальцы отодвигают в сторону белье.

– Почему ты такая мокрая?

– Ян, – дыхание сбивается, из груди вырывается то ли стон, то ли всхлип, когда пальцы мужчины проходятся по половым губам, собирая влагу ее возбуждения.

Звук растягивающегося ремня, шелест одежды. Резкий толчок, он заполняет ее сразу, до конца. Левой рукой задирая футболку и до боли сжимая грудь, оттягивает чашечку бюстгальтера, зажимает между пальцами затвердевший сосок.

– Черт, – хрипит, резко вбиваясь.

Моментальная волна удовольствия проносится по телу. Словно цунами, разрушая все на своем пути.

Толчок. Еще. Резко. До боли. До сладкого удовольствия, растекающегося по телу. Оргазм накрывает неожиданно, разрываясь огненным шаром в груди на мелкие частицы, разрывая на эти же частицы ее сознание. Кричит, закрывая рот ладонью, прикусывая ее.

Мужчина кончает следом, дергаясь внутри, теплая сперма стекает по его члену и бедрам. Он крепко, за шею, прижимает Киру к себе, часто дышит, до боли и хруста сжимая плечи.

– Думал, забуду. Не получилось.

Выходит из нее так же резко, разжимая руки, Кира чуть не падает, хватается за стены. Позади нее хлопает дверь, льется вода.

– Ой, мужчина, а это женский туалет.

– Да? Я, видимо, перепутал. Уже ухожу.

– Ой, ну что вы. Вы ничуть не мешаете.

Женский смех, вода больше не льется. А Кира больше ничего не слышит.

Не видит.

Не чувствует.

Разворачивается, оседает на унитаз, зажимая рот рукой, глотая слезы и накатившую истерику. Он даже не произнес ее имя. Ни разу. Воспользовался, как вещью, наказывая и унижая.

Она знает, за что.

Она заслужила.

***

Весна (за несколько месяцев до описанных событий)

– И почему мне не восемнадцать лет?

– О чем ты?

– Смотрю на этого парнишку и вот прям жалею, что мне не восемнадцать лет.

– Света, тебе тридцать пять и у тебя двое детей.

Светка поморщилась, посмотрела в глаза подруги.

– Вот умеешь ты испортить настроение.

– Обращайся.

– Нет, ну ты только посмотри на него. Я удивляюсь, как тут еще не висят гирлянды из оставленных девичьих трусиков и бюстгальтеров через весь автосервис. Да я бы и мужским не удивилась.

Светка развернула Киру в сторону сервиса, где сейчас ее машине, красному «Мини Куперу», меняли пробитое в поле колесо. Жаркое майское солнце ослепляло, она прикрыла лицо рукой и увидела предмет Светкиных терзаний и вздохов последние пятнадцать минут.

Молодой человек в белой бейсболке козырьком назад, с голым торсом, в коротких шортах, ловко орудовал домкратом, поднимая машину, а затем снимая поврежденное колесо. Кира склонила голову, пригляделась.

– Боже мой, ну до чего хорош, паршивец. До чего хорош.

Светка все не унималась, а парень и правда был хорош. Когда он встал с корточек, выпрямился и легко поднял тяжелое колесо, Кира удивилась. Мышцы заиграли, четкие кубики пресса, косые мышцы живота, татуировка на левом боку и по всей правой руке до плеча, переходящая на шею. Что именно там было, Кира не могла разглядеть с такого расстояния.

Парень шел на них, щурился от солнца и, кажется, смотрел ей прямо в глаза. Как-то странно дернулось сердце, словно от испуга, и часто забилось. Так бывает, когда какой-нибудь гад подрезает ее на дороге, думая, что женщина за рулем - это не человек. Сердце в испуге отбивает неровный ритм, а ладошки потеют.

– Ох ты, боже мой, Светлана Васильевна, только спокойно, у тебя дети, двое детей. Интересно, что такой красавчик делает в этой дыре? – Светка успокаивала сама себя, параллельно задавая вопросы.

Парень уже прошел, при этом Кира точно видела, как он мазнул взглядом по ее голым ногам в коротких шортах, и серой майке, а потом подмигнул. Это было так неожиданно и откровенно, что девушка растерялась.

Она утром не надела бюстгальтер, потому что проспала к заказчику, накинула на майку джинсовую курточку, на ноги кроссовки. Скрутив волосы в высокий пучок, погнала через весь город, в прекрасный загородный комплекс с живописным названием «Озерки».

И вот именно сейчас, на жаре в двадцать семь градусов, ее соски решили заостриться, показывая себя во всей красе работнику шиномонтажа. Кира скрестила руки, прикрывая грудь, хоть и поздно было уже это делать, он все уже наверняка увидел.

– Разве в таких, как ты выразилась, «дырах», не могут работать красавчики?

То место, где им пришлось менять колесо, не было самым презентабельным, обыкновенный сервис и шиномонтаж, каких десятки на окраинах города, на самой обочине. Но он оказался самым ближним, чтобы поменять или подлатать колесо.

– Могут, но не в брендовых кроссовках и шортиках, – Светка проводила парня взглядом, пока тот не зашел с колесом в помещение. – Да и татуировки на нем не из простых и дешевых.

– Да? Не обратила внимания.

– Ты вообще на кого-нибудь обратишь внимание? Сколько можно уже, Кир? На Сергееве не сошелся свет клином. Хотя я тебя предупреждала, крутить романы с заказчиками - не самая хорошая идея, особенно если еще эти заказчики имеют беременных жен.

– Я ничего не знала про жену и уж тем более беременную. Я бы на пушечный выстрел к нему не подошла тогда. И не подпустила, ты знаешь, это табу.

– Да козел твой Сергеев. Конченый козел.

– Он не мой.

– А страдаешь так, будто все еще твой.

Светка одернула на себе сарафан, разглаживая складки на аппетитной, третьего размера груди. Откинула на спину темную прядь волос и вновь посмотрела на подругу.

– Не страдаю, на хер он мне упал. Проект закрыт, жена на днях рожает.

– Да, ты им сделала чудный садик, с дорожками вдоль голубых елей, клумбами из роз и такой милой маленькой качелькой. Тебя вообще не смутили детские качели при разработке дизайна ландшафта?

– Не смутили. Многие заказывают и качели, и горки, целые детские домики.

– А то, что этот заказчик был сорокалетний мужик, якобы холостой? Господи, какая дура, ведь умная, точно умная, но такая дура.

– Не начинай.

Кира села на скамейку, вытянула ноги и откинулась назад, подставляя лицо палящим лучам майского солнца.

– Ой, ты еще шарики надуй и упаковку памперсов купи, поздравь молодого папашу.

– Зря я тебя взяла с собой. Весь мозг сейчас мне изнасилуешь. И вообще, зря рассказала про Сергеевна, так и знала, что будешь гнобить меня до конца дней.

– Я твой поставщик растений, как без меня-то? И подруга, которая всегда переживает. Кир, ты пойми, не надо так, как ты. Не надо грузиться, ну было и было. Женат, не женат, подонок, подлец – это все жизненный опыт. Да, больно, противно, стремно на душе, но жизнь, она полна многим другим.

– Ой, ну чего ты заладила, словно я в монастырь собралась. Да, много всего хорошего, у меня это любимая работа.

– Работа - это не все. Мир прекрасен, удивителен и щедр на сюрпризы. Вот сегодня ты проспала, не надела лифчик, а тот красавчик чуть косоглазие не заработал. Я видела, как у него встал, вот клянусь.

– Света, не гони.

Кира открыла глаза, сняла с волос резинку, волосы рассыпались по плечам, отливая на солнце темным медом.

– Ну посмотри, до чего он сладенький.

– Карпов, что ли, опять в командировке?

– Ой, при чем тут Карпов.

– Он твой законный муж и должен обуздать гормоны своей ненасытной жены. А то вон, уже на пацанов заглядываешься.

Светка махнула рукой и уставилась на дверь, где снова появился парень. Он стоял, облокотившись на дверной косяк, вытирая руки какой-то грязной тряпкой, и смотрел на них.

– Тебе надо с ним замутить.

– С кем?

– С парнишкой, смотри, какой он ладненький.

– Ему лет-то сколько? Я могу его только усыновить, а не замутить.

– Ой, старушка нашлась, тебе сейчас никто больше двадцати пяти не даст. Попка как орех, титьки торчат, губки пухленькие. Любой малолетке фору дашь.

– Спасибо, дорогая, но мне не двадцать пять, а тридцать три. И я об этом знаю.

Кира чувствовала на себе взгляд того парня, он обжигал сильнее майского дикого солнца. Она хотела повернуть голову и посмотреть в его наглые глаза, но не могла этого сделать, словно стеснялась.

– Познакомься с ним, а если попросит телефончик, то дай. Да и вообще, все, что попросит, дай.

– Светлана Васильевна, откуда в вас этот разврат?

– Так, иди закадри мальчика. Покажи, как надо делать то, что не умеют его малолетки – ссыкухи.

– Ой, Свет, все, отстань. Никому и ничего я не собираюсь показывать.

– Ну и дура.

– Согласна.

Парень снова прошел мимо и опять с ее колесом на плече. Если он так таскает их каждый день, да по нескольку, неудивительно, что он такой прокачанный.

– Ян, проверь еще масло.

Другой парень выглянул из открытой двери и снова пропал. Кира со Светой синхронно посмотрели в сторону «Мини Купера». А тот, кого назвали Яном, никак не отреагировав, продолжал ставить колесо на место.

Девушки молча наблюдали за его движениями, а он даже ни разу на них не взглянул. Когда закончил с колесом, полез под капот, Кира мало понимала, что он делает. Свою любимую машинку гоняла в сервис регулярно, там смотрели, меняли, доливали, сливали, подкручивали и диагностировали все сами.

Светке позвонили, она отошла, но Кира слышала, как она что-то говорит про котлеты и необходимость поставить суп в холодильник. Дети, как же это мило.

– Что-то не так?

Подошла вплотную, заглядывая под капот. Парень повернул голову и посмотрел на нее. В тени было видно, что у него голубые глаза с темно-синими лучиками от зрачка, красивая линия бровей, четко очерченные губы и щетина, что придавала ему возраст. Кира про себя так и сказала: «Ух, ты» и слегка зависла на глазах парня. А по щекам отчего-то захотелось провести рукой, так, что закололо подушечки пальцев, словно Кира уже потрогала и поняла, как колется щетина.

Но парень так и не ответил на ее вопрос, сам продолжая рассматривать девушку.

– Я хочу отвезти тебя до дома.

– Прости, я не расслышала. Что ты сказал?