Модификаты

– Ты не имел права так поступать со мной, – пробормотала я, хотя на самом деле хотела кричать и бросать все, что попадется под руку, в голову стоящего напротив обнаженного и все еще бесстыдно возбужденного мужчины.

Кто бы мне сказал, что быть одной из причин возбуждения кого-то настолько привлекательного, может оказаться так унизительно. А все из-за долбаной формулировки восприятия, она же основная суть. Одна из...

– Совершенно не могу понять причину подобной твоей реакции! – раздосадованно ответил он своим сводившим меня с ума еще совсем недавно голосом. Неожиданно остро захотелось, чтобы он прикрылся. Вот прямо от головы до пят! Впервые с того момента, как я его узнала, меня тошнило от этого совершенного тела.

– А я тебе говорил, что не стоило и тратить время на нее, – раздался еще один недовольный густой и безупречно мелодичный мужской голос. Такой же идеально наполненный поровну сексуальной мягкостью и низкой мужественной вибрацией, на которую непроизвольно отзывается твое существо, если ты, конечно, женщина по своей внутренней сути. Хотя, как теперь понимаю, у моего пола тут не было эксклюзивных прав. Фу-у-у, гадство, да простят меня боги толерантности!

– Софи, не глупи, ты же отказываешься, даже не попробовав! – продолжил уговоры первый... партнер, однако не приблизившись ко мне ни на сантиметр. И правильно. Инстинкты, пусть и изрядно подправленные генетикой, его не подвели. Прямо сейчас я была способна на некие весьма далекие от цивилизованной реакции поступки. И мне ни единой секунды не стыдно, хотя и гадко, и даже где-то мрачно-смешно.

– Я абсолютно ничего не хочу пробовать с мужчиной, которого мне нужно делить с другим... мужиком. Хотя постой, не так. Это ведь я была бы той, кем будут делиться! – Я начала собирать свою одежду и максимально, как мне казалось, спокойно одеваться, но так хотелось просто убежать вон голой. Проклятые конечности тряслись, и я то и дело не попадала в нужные отверстия. Да проклятье! Долбаные отверстия и все аналогии, с ними связанные, от которых тошно!

– Да в чем дело-то? Сплошь и рядом люди состоят в отношениях с открытым числом партнеров и счастливы! – до отвращения мягко стал увещевать Себастьян, и я прямо возненавидела себя за краткую вспышку вины за несчастный, почти отчаянный тон его голоса. – Дорогая, не думал, что ты такая зажатая и старомодная. Ты же ученый, а значит, как никто должна приветствовать все новое!

Должна? Должна, мать твою?! Пошел ты, Басти, со своими ублюдочно-прогрессивными умозаключениями в отношении меня! О подобном надо спрашивать, обсуждать заранее, а не ставить перед фактом, надеясь, что проглочу как должное, после легкого смущения или попытки поломаться, придавая себе значимость!

– А вот тут ты ошибся! – кратко резюмировала я и прикусила язык, чтобы не разразиться бесконечным потоком упреков, а вслед за этим и неминуемыми унизительными слезами. Ну нет, до такой степени самоуничижения я не добиралась до сих пор и прямо сейчас эти глубины осваивать не намерена!

Не в силах больше находиться в одном пространстве с этими двумя, я быстро вышла в тамбур личной ячейки, что за эти недели стала слишком уж привычной, и ударила по зеркальной панели. На уровне ступней открылась ниша, и оттуда выдвинулась автоматическая платформочка с моими очищенными от почти не существующей уличной пыли балетками.

– Не переживай ты так, Себастьян! Ну, она ведь Естественная, стоило ли от нее многого ждать? Мы попробуем еще, но только в этот раз обязательно выберем Модификата. Да, дорогой? – Дурнота подступила к горлу от интимных утешающих ноток в голосе увещевающего мужчины, с которым я, как выяснилось, больше месяца делила своего парня. Хотя правильней, судя по всему, говорить не так. Себастьян с этим... имени которого и знать не желала, были вместе уже больше года, и это я оказалась новой составляющей в этом уравнении. Новой, непостоянной и, очевидно, легко заменяемой.

Я последний раз оглянулась, но никто, конечно, и не собирался выходить, провожать и бросаться в ноги с извинениями или просьбой вернуться.

Выйдя наружу, я проигнорировала эскалатор, что вел на мобильный высотный крытый тротуар, и зашагала по простому наземному. Мне сейчас нужно было движение, и плевать, насколько это медленнее по сравнению с обычной манерой перемещения. Здесь, внизу, было прохладно, в отличие от подогреваемых верхних дорожек, которые выглядели, скорее уж, как большие прозрачные трубы с мягко текущим по их дну упругим потоком, служившим основой для всех пользующихся их помощью. Я обхватила обнаженные плечи руками и быстро направилась в сторону института. Похоже, сегодня я буду в числе опоздавших, но это впервые, и к тому же все мои эксперименты сейчас находились в той фазе, когда мое постоянное присутствие не нужно, так что торопиться мне было совершенно некуда.

Чем дольше я шагала, тем все больше приходила к выводу, что, в принципе, никогда и не верила, что из наших отношений с Себастьяном выйдет хоть что-то стоящее. Я не наивна, не оторвана от реальности и прекрасно осведомлена о собственной внешности – спасибо вездесущим зеркалам. Очень-очень редко Естественным удавалось построить постоянные семьи с Модификатами. Статистика – наука хоть и безжалостная, но точная. Но надежда – очень вредное и неискоренимое проявление человеческой души, и, похоже, никак его не извести окончательно. Вроде особо стойкой к любым агрессивным средам и воздействиям бактерии, что выживала несмотря ни на что. Именно она была причиной, по которой я все же решила рискнуть ответить на настойчивые ухаживания этого красивого мужчины. Слишком-прямо-таки-чрезмерно красивого для кого-то вроде меня. И нет, я себя не принижаю, всего лишь обладаю стопроцентным зрением и здравым восприятием жизни.

Запястье завибрировало, и я провела по нему, отвечая на вызов. Вживленный под кожу коммуникатор – единственная модификация собственного тела, на которую пошла, нарушив завещание отца.

– Софи-и-и-и! – раздался вопль Алисии в моем правом ухе, вынудив поморщиться. – Ну где ты, черт возьми?!

Если моя помощница и подруга скатилась до архаичных ругательств, дело и правда дрянь. Либо это что-то эпичное, вроде пятничной попойки, с которой ее нужно было забрать, пока она не проснулась в недоумении в незнакомой постели. Но сейчас точно не этот вариант.

– Что еще? – буркнула я, потирая кожу за многострадальным ухом.

– Пилад вызывал меня уже раз десять за последние четверть часа и требовал твоего явления к нему в кабинет!

– Хм-м-м... – я сверилась с мягко мерцающими цифрами на запястье и заметила: – Вообще-то до начала рабочего дня еще три с половиной минуты.

– Софи! – взвизгнула Алисия, заставляя меня дернуться. – Всем в институте известно, что ты днюешь и ночуешь тут и тебя можно застать на работе почти всегда! Шевелись давай! Тут, похоже, дело, не терпящее отлагательств!

– Поконкретнее можно? – недовольно проворчала я.

– А вот нельзя! – отрезала подруга. – Шевели булками давай!

Кривясь и ворча, я все же перешла на быстрый шаг, а потом и на бег. Скользнув запястьем по сканеру входа и влетев в бесшумно разъехавшиеся тонированные стеклянные двери, тут же наткнулась на Алисию, что сейчас, очевидно, изображала старинный сказочный указатель направления на дороге, тыча вытянутой рукой в сторону кабинета руководителя нашего научного центра. Судя по поджатым губам, говорить со мной пока она не намеревалась. Ну и ладно. Стремительно прошагав по упругому, гасящему звук покрытию длинного коридора, я замерла с поднятой рукой перед чуть отъехавшей дверью, услышав беседу на повышенных тонах.

– Поверить не могу, что нельзя подыскать Модификата на это место! – раздраженно почти рычал некто неизвестный.

– Капитан, я понимаю Вашу обеспокоенность, но прошу держать себя в руках и помнить, что время весьма ограничено для того, чтобы перебирать кандидатурами, и еще не факт, что даже София согласится!

– Еще бы она отказалась от такой возможности! – насмешливо фыркнул наглый незнакомец и уже перестал мне нравиться, несмотря на обалденный тембр голоса. – Как будто каждый день Естественным выпадает подобный шанс!

– Капитан! – строго рыкнул мой шеф. – Прошу не забываться! Насколько мне известно, политика генетической дискриминации совсем не приветствуется Космическим Департаментом!

– Да при чем тут дискриминация! – и не подумал сменить тон этот самый капитан. – Вы хоть представляете, какая это морока и риск для здоровья для тех, кто не рожден усовершенствованным?

– Хочу напомнить, друг мой, что первые шаги в освоении космоса сделаны теми самыми неусовершенствованными, о коих Вы столь заносчиво отзываетесь!

– Я ни в коей мере не собирался оскорблять память первопроходцев и умалять их заслуги, но сейчас космические путешествия приобрели совершенно другие размахи и продолжительность, и людям, не имеющим специфических особенностей, они даются не просто трудно, а иногда и наносят непоправимый вред организму. И меня невероятно бесит необходимость быть за это ответственным.

Мне надоело слушать, и, однократно стукнув по двери, я шагнула внутрь.

– Какие же амбиции надо иметь, чтобы причислять себе ответственность за воздействие невесомости, космической радиации и прочих природный факторов на человеческий организм, – желчно произнесла я, рассматривая индивидуума, самолично возложившего на себя столь тяжкую ношу.

– София, наконец-то, – как-то чересчур радостно поднялся мне навстречу Пилад Зеска, единственный и неповторимый руководитель нашего центра сколько себя помню. Когда в мои три с половиной он появился на одной из вечеринок выходного дня в доме моих родителей, я испугалась его экзотической внешности, племенных тату и мимики едва ли не до усрачки. Годы спустя я уже не представляла своей жизни без его присутствия и временами диковатой бесцеремонной манеры поведения, что, как ни странно, пленяла женщин. Когда-то Пилад стоял у истоков и в прямом смысле у фундамента центра вместе с моим отцом и после смерти папы, очевидно, считал своим долгом опекать меня так или иначе.

– София, знакомься, это Рожер Тюссан, капитан одного из наших «Ковчегов». Думаю, тебе знакомо его лицо и ты слышала о нем.

Я уставилась на будто нехотя поднявшегося высокого брюнета, сухо кивнувшего мне и не потрудившегося скрыть недовольство после быстрого взгляда, просканировавшего меня с головы до ног. Ну еще бы, благодаря шумихе в новостях, только слепой не узнал бы этого красавчика в лицо и не вспомнил бы каждой детали его биографии.

Модификат, рост – двести пять сантиметров, возраст – тридцать шесть лет, тип европеоидный, цвет глаз светло-карий, хотя по мне так скорее золотисто-желтый. Родители данного индивидуума были прямо-таки помешаны на космосе и поэтому заказали максимальный пакет усовершенствований, благодаря которым Рожер с малых лет практически жил как минимум на орбите Земли, не испытывая ни малейших проблем со здоровьем, неминуемо возникающих у Естественных и даже у многих Модификатов. Отличник, эрудит, потрясающие достижения в математике и навигации, способности руководителя и адаптация выше всяких похвал, да к тому же еще и красавчик, каких мало даже среди измененных. Короче, идеальный кандидат на роль капитана на первом «Ковчеге» в глазах всей земной общественности. И с этой минуты – заносчивый засранец в моих.

– Знакомо, – сдержанно ответила я.

– Рожер, а это София Старостина, о которой, собственно, и была речь. Талантливейший биолог с неординарным мышлением, просто хороший человек и потрясающая женщина.

– Я вижу, – без всякого выражения ответил Тюссан, снова окатив меня ледяным взглядом от макушки до пят. – Что касается Вашего замечания, госпожа Старостина, то хотел бы отметить, что во время длительного перелета вся ответственность за любой аспект жизни и здоровья каждого члена экипажа ложится непосредственно на совесть капитана. Так что мои слова не следствие амбиций, а нормальное желание свести возможные будущие риски к минимуму.

Может и так! Но однозначно быть таким засранцем – это еще не причина!

– Хотите совсем не рисковать – формируйте команду из андроидов! – огрызнулась я, ощущая, что выдержать его прямой, подавляющий взгляд – серьезное испытание для меня.

– Я не упоминал о том, что в принципе боюсь рисковать, – недобро прищурился на меня прославленный красавчик. – Лишь о том, что брать в команду кого-то настолько...

– Друзья мои! – вежливо, но властно вмешался Пилад, для большего эффекта хлопнув огромными ладонями по столешнице, и она тут же из прозрачной стала густо-пурпурной, реагируя на настроение хозяина кабинета. – Может, мы перейдем сразу к делу, учитывая, что у нас действительно каждая минута на счету.

– Ну, судя по всему, госпожа Старостина даже не намерена выслушать сути нашего предложения, – желчно уколол Тюссан.

– Думаю, я уже имею четкое представление о его сути, – не сдержавшись, едко прокомментировала я.

– Да неужели?

– Капитан звездного «Ковчега» в нашем центре, истерящий и выглядящий почти отчаянно, моя специализация, дата предварительного старта, заявленная на завтрашнее утро, печальное известие в новостях о гибели моего коллеги Эгвида Халифова, который был одним из двух биологов в Вашем будущем экипаже, – сухо перечислила я и подытожила для особо одаренных: – Сложим все это вместе и получим предложение мне занять место погибшего на «Ковчеге».

Идеальные губы звездного капитана поджались так, словно ему в рот дерьмо попало, но все же он сумел выжать усмешку из себя. Вот прямо оценила эти титанические усилия!

– Вообще-то, мне необходим биолог, а не гадалка, но как бы там ни было – все верно, – фыркнул он, отворачиваясь к окну, и, несмотря на всю обстановку, мое сердце подпрыгнуло от радости.

Да, я могла язвить и изображать из себя черт-те что сколько угодно, но... это же полет на «Ковчеге»! Что или кто мог стоять рядом или как-то затмить значимость! Для кого-то вроде меня... ой, ладно, для меня лично – это тот самый шанс, даже не на миллион, а на пятнадцать миллиардов, повторения которого не случится! Имеет ли значение, что к этому прилагается какой-то раздутый от самомнения модифицированный придурок! Ни-хре-на! Судя по тому, что я знала о «Ковчеге», он эпически огромен. Вот просто реально невообразимо здоровенный! Настолько, что ни один из его даже самых небольших модулей не был собран на Земле, а только на орбите Луны. Так что, учитывая размеры и чередующиеся фазы сна до пункта назначения, у меня были все шансы вообще не встречаться с козлокапитаном.

– Софи, ну же! – не выдержал Пилад. – Ты согласна, или нам с Рожером следует еще пошевелить мозгами в поисках кандидатуры? Только учти, что собраться тебе, к сожалению, нужно буквально за сутки.

Мне хотелось крикнуть, что я готова загрузиться в «Ковчег» прямо в чем есть, ничто меня не удержит, но прикусила язык, во-о-от чисто чтобы не радовать нахального капитана. Изобразив краткое раздумье, я не спеша кивнула.

– Почему бы и нет! – пожала плечами как можно безразличнее, но все равно Тюссан закатил свои золотистые глаза с «ну я же говорил» выражением. Да как будто мне не наплевать на его мелочное торжество!

– Что же, в таком случае Вам, госпожа Старостина, следует быть готовой к вылету на лунную орбиту завтра в восемь ноль-ноль, – тут же перешел к властному тону он. – И я требую, чтобы Вы сегодня же прошли хотя бы самую поверхностную процедуру в Компенсаторе!

– Простите, что, господин Тюссан? – мгновенно ощетинилась я.

– Капитан! – поправил меня он, дерзко ухмыльнувшись. – Начинайте привыкать так ко мне обращаться!

– Вряд ли мне придется это делать, если Вы, господин Тюссан, попробуете снова указывать, что мне делать!

– В самом деле, Рожер, не думаю, что даже твои полномочия капитана, которые, к слову, в отношении Софи еще не вступили в действие, позволяют требовать нечто подобное, – весомо вмешался Пилад.

– Да в чем дело-то? – закатил глаза Рожер Тюссан. – Ладно, может, я неверно сформулировал! Госпоже Старостиной уже как-никак двадцать восемь лет, и, судя по досье, она ни разу не подвергалась ни полной регенерации, ни даже частичной компенсации! И это при том, что аппараты для обеих процедур являются изобретениями ее отца!

А вот это никого не касается, и упоминать родство в подобном контексте более чем излишне!

– Я не пойму, – ощерилась я, вызывающе вздергивая подбородок. – Вы сейчас указываете на то, что моя физическая форма неудовлетворительна, или Вас смущает мое отношение к наследию моего отца в принципе, господин Тюссан?

– Рожер! – предупреждающе произнес Пилад и покачал головой. – У тебя нет права.

Ну еще бы! Пилад был одним из немногих посвященных. Может, и не разделял взгляды моего отца, но и не считал себя в праве как-то их оспаривать.

– Знаете что? – поднял раскрытые ладони мой будущий капитан. – Чихать я хотел! Если этой женщине нет дела до того, насколько Компенсация – удачная идея перед многолетним перелетом, то мне-то тем более все равно! Мне нужен на корабле биолог, способный нести вахту каждые полгода и впоследствии в полной мере исполнять свои обязанности по прибытии. Будет ли она выглядеть как сейчас или как ссохшийся чернослив – да без разницы!

– Вот и договорились, – пожала я плечами.

– Ну и ладно! – дернул головой Тюссан и послал по гладкой столешнице в мою сторону гибкий лист электронного носителя. – Итак, подпишите документы, и советую Вам поторопиться с подведением итогов под всеми своими делами. Очень может быть, что наш полет в один конец!

А то я не догадывалась или обольщалась на сей счет, учитывая, что мой родной брат был самым первым и по сей день одним из лучших разведчиков глубокого космоса. Благодаря которому, между прочим, полет первого «Ковчега» и имел место быть. Вот только того, что для самого Титара пока не нашлось другого пристанища, кроме космоса, в нашей семье и вообще где бы то ни было не принято упоминать. Зачем портить радужные картинки и великие примеры, заставляющие будущих родителей обращаться в центры Модификации снова и снова?

– Я вас покидаю, – едва поставила подпись и прижала браслет с генетической печатью к документу, оживился Тюссан. – Последние сутки на Земле, сами понимаете!

Вот только не надо так по-идиотски подмигивать! Будто кто-то будет не в курсе каждого Вашего шага, капитан, учитывая, что микродроны новостных каналов сопровождают Вашу раздутую от самомнения персону повсюду. В абсолютно полном смысле этого слова, между прочим!

С полминуты после того, как Рожер Тюссан покинул кабинет моего уже бывшего шефа, я стояла неподвижно, выдавая только своей постепенно расплывающейся идиотской улыбкой и взглядом стремительно нараставшую радость внутри. Пилад внимательно смотрел на меня и, как ни странно, не улыбался в ответ.

– Софи, девочка, я не хочу, чтобы вышло как-то так, что я надавил на тебя или подтолкнул, реализуя собственные несбывшиеся амбиции, – наконец забормотал он своим низким бархатистым голосом и стал чем-то ерзать по непрерывно сейчас меняющей цвет столешнице.

– Что? – недоуменно захлопала глазами.

– Да не что! – нервно махнул рукой Пилад. – Если это не твое – откажись! Я пойму, и твои родители бы поняли!

– Да ты в своем уме?! – не сдержавшись, почти закричала я и, не в силах уместить радость, раскинула руки. – Я лечу! Я ле-е-ечу-у-у!!