Слишком поздно для раскаяния жестокого дона

В день нашей свадьбы мой брат пошутил.

«За каждую минуту опоздания жених платит пятьдесят тысяч рублей!»

Александр, самый грозный мафиозный дон в городе, опоздал на шесть минут.

Он рассмеялся и, не моргнув глазом, отдал триста тысяч рублей наличными.

Увидев его щедрость, мой отец с уверенностью доверил ему мою жизнь.

Но как только обручальное кольцо оказалось на моём пальце, Александр посмотрел на меня с мрачной, леденящей душу улыбкой.

«Твоей семье нравится эта игра, да?» – холодно прошептал он.

«Отныне за каждую минуту твоего опоздания я буду вычитать пятьдесят тысяч рублей из твоих карманных денег».

Год первый: я опоздала на ужин Синдиката на три минуты. Он вычел сто пятьдесят тысяч рублей.

Год второй: я опоздала на приём к врачу на двенадцать минут. Он вычел шестьсот тысяч рублей.

Год четвёртый: в нашу годовщину у моего отца случилось обширное кровоизлияние в мозг.

Я отвезла его в больницу под проливным дождём и приехала в ресторан с опозданием на сорок минут.

Александр взглянул на остывший стейк на столе и ухмыльнулся.

«Два миллиона рублей. Завтра они будут списаны с твоего счёта».

Я не стала спорить. Я просто кивнула.

Когда мы вернулись домой, он небрежно бросил мне свой планшет, попросив проверить плату за парковку.

Но как только экран разблокировался, появилось новое уведомление.

[Переведено 500 000 рублей Валерии. Примечание: Извинение за то, что заставил тебя ждать десять минут.]

Мои руки дрожали, когда я открыла историю его сообщений.

Когда она опоздала на их свидание на одну минуту, он отправил ей пятьдесят тысяч рублей.

Когда она не появилась в отеле, он перевёл ей миллион, чтобы задобрить её.

И сегодня днём, пока я умоляла врачей спасти моего умирающего отца, Александр находился в роскошном люксе, выплачивая своей любовнице компенсацию за извинения.

Прокрутив вверх, я нашла более тысячи транзакций за нижнее бельё на заказ и роскошные отели, датируемых шестью годами ранее.

Он был с ней два года ещё до того, как женился на мне.

На следующее утро я перевела ему ровно два миллиона рублей за штраф в годовщину.

Затем я наняла адвоката Синдиката по бракоразводным процессам.

Глава 1

От лица Екатерины:

Экран моего телефона мигнул зелёным: Перевод выполнен успешно. 2 000 000 рублей.

Дверь ванной открылась. Александр вышел, низко повязав полотенце на бёдрах, с его тёмных волос капала вода.

Он взглянул на уведомление в своём телефоне и издал тихий насмешливый смешок.

«Ты и правда учишься послушанию», – протянул он.

Я смотрела на мужчину, которого любила четыре года.

Я вспомнила, как в первый год нашего брака он летел на своём частном самолёте сквозь бурю только потому, что у меня была высокая температура.

Но того нежного мужчину давно заменил холодный, расчётливый незнакомец, стоящий передо мной.

Я вырвалась из воспоминаний и заблокировала экран телефона. «Я выплатила свой долг».

Он небрежно бросил в меня своё влажное полотенце.

В прошлом я бы бросилась ловить его, в ужасе от того, что вода испортит паркет и заставит его нахмуриться.

На этот раз я не пошевелилась. Мокрое полотенце с тяжёлым стуком упало к моим ногам.

Ухмылка Александра исчезла. Его челюсти сжались. «В последнее время ты стала довольно вспыльчивой, Екатерина».

Прежде чем он успел развить эту тему, зазвонил мой телефон. Звонили из больницы.

«Госпожа Волкова, состояние вашего отца ухудшилось. Снимки показывают разрыв аневризмы после кровоизлияния в мозг. Нам нужно немедленно оперировать, но требуется залог в пятнадцать миллионов рублей».

У меня кровь застыла в жилах. Я проверила свой личный счёт. У меня оставалось всего шесть миллионов триста тысяч рублей.

Когда мы поженились, Александр потребовал, чтобы я перевела все свои сбережения и доходы в совместный трастовый фонд Семьи. Он контролировал главный доступ; мне выдавали только карманные деньги.

Я протянула ему сообщение из больницы. «Переведи десять миллионов с совместного счёта. Считай это кредитом».

Александр даже не взглянул на экран. Он небрежно налил себе стакан виски.

«Как только твой отец оказался в больнице, ты вдруг вспомнила о семейном трасте? – усмехнулся он. – Два года назад ремонт дома твоей семьи тоже был "чрезвычайной ситуацией". Чрезвычайные ситуации твоей семьи обходятся довольно дорого».

«Мои деньги тоже на этом счёте», – сказала я дрожащим голосом.

Он взял свой телефон и открыл приложение калькулятора. Звук постукивания был мучительно громким в тихом пентхаусе.

«Ты опоздала на наш праздничный ужин в честь годовщины на сорок минут. Это два миллиона рублей, – холодно подсчитал он. – А вчера вечером ты опоздала домой на тринадцать минут. Это ещё шестьсот пятьдесят тысяч рублей. Я их даже ещё не вычел».

«Александр, мой отец ждёт спасительной операции!»

«Я никогда не говорил, что не заплачу. – Он положил телефон, его тёмные глаза впились в мои с леденящей душу властностью. – Но правила есть правила, Екатерина. Каждый раз, когда у тебя возникает чрезвычайная ситуация, ты думаешь, что являешься исключением из законов Синдиката».

Он затаил обиду из-за свадебной шутки четырёхлетней давности, используя её как оружие, пока мой отец умирал.

Я не сказала больше ни слова. Я схватила свою сумку и направилась к двери.

Внезапно играя роль заботливого мужа, Александр снял моё пальто с вешалки и накинул мне на плечи. Он даже поправил воротник своими пальцами с идеальным маникюром.

«На улице ледяной дождь. Надень это, – пробормотал он, его дыхание коснулось моего уха. Затем его тон упал до смертоносного шёпота: – Комендантский час в одиннадцать. Каждая минута твоего опоздания – это ещё пятьдесят тысяч рублей».

Как только моя рука коснулась дверной ручки, его телефон звякнул.

Это было голосовое сообщение от Валерии. Громкость была достаточно высокой, чтобы я могла услышать её приторно-сладкий, ноющий тон.

«Александр, я не хочу сегодня возвращаться в свою пустую квартиру».

Александр даже не колебался. Он мгновенно набрал ответ: «Тогда не возвращайся. Я приеду составить тебе компанию».

Горький привкус наполнил мой рот. Я захлопнула за собой дверь, выходя под ледяной ливень.

Я заплатила больнице свои шесть миллионов триста тысяч рублей. Я позвонила своей лучшей подруге, Светлане, которая примчалась с пятью миллионами наличными.

Этого всё равно было недостаточно.

В отчаянии я пошла к подпольному брокеру в трёх кварталах оттуда и заложила винтажные часы моего дедушки – единственную семейную реликвию, которая у меня осталась.

Брокер нерешительно посмотрел на меня. «Продавать это сейчас – огромная потеря. Вы уверены?»

«Да. Мне нужны наличные немедленно», – настояла я.

Мне следовало бы догадаться. Брокер был связан с Синдикатом. Менее чем через десять минут после того, как деньги поступили на мой счёт, зазвонил мой телефон.

«Ты продала часы? – голос Александра был низким, яростным рыком, от которого обычно трепетали взрослые мужчины. – Пришли мне адрес. Я прикажу своим людям выкупить их обратно».

«Это было моё право – продать их».

«Если тебе нужны были деньги, почему ты просто не вернулась и не поговорила со мной нормально? – прорычал он. – Тебе обязательно было закладывать свои вещи только для того, чтобы насолить мне?»

Он замолчал, его тон снова сменился на эту высокомерную, снисходительную манеру растягивать слова. «Просто покорись, Екатерина. Умоляй меня о прощении. Когда это я когда-либо по-настоящему бросал тебя в беде?»

Он всегда так делал. Он толкал меня на край обрыва, ожидая, пока я сломаюсь и начну умолять. Как только я покорялась, он вёл себя как великодушный бог, проявляющий милосердие.

«В этом нет необходимости», – сказала я совершенно безжизненным голосом. Я повесила трубку.

Ровно в 23:01 мой экран загорелся.

[Опоздание на одну минуту. Вычет 50 000 рублей.]

В 23:02.

[Опоздание на две минуты. Вычет 100 000 рублей.]

Я перевела телефон в беззвучный режим и сидела у постели отца, наблюдая за тем, как поднимается и опускается его грудь, пока не рассвело.

В 7:00 утра на моём экране появилось последнее уведомление.

[Опоздание на 480 минут. Общий штраф: 24 000 000 рублей. Недостаточно средств на следующий месяц. Долг будет перенесён.]

Я пережила самую длинную ночь в своей жизни, наблюдая, как мой отец цепляется за жизнь. И за это я теперь была должна самому безжалостному мафиозному дону двадцать пять миллионов рублей.