Слишком поздно: Я навсегда стёрла свою любовь

Когда богатая семья Соколовых наконец нашла свою биологическую дочь, мои восемнадцать лет в качестве их приёмного ребёнка в одно мгновение перестали что-либо значить.

Мои приёмные родители и мой жених вручили мне счёт на 1 миллиард 240 миллионов рублей в качестве возмещения расходов на моё воспитание, потребовав, чтобы я выплатила его, продав свои воспоминания в банк «Память».

«Тебе нужно научиться смирению и пожертвовать чем-то настоящим, если ты хочешь вернуть своё место в этой семье».

На приветственном вечере они лишили меня наследства, сослали за столик у кухонных дверей, а мой жених публично разорвал нашу помолвку.

Никто и не вспомнил, что в тот день был ещё и мой день рождения.

Они полагали, что я продам несколько незначительных детских воспоминаний, почувствую горечь их наказания и приползу обратно, умоляя о пощаде.

Они искренне верили, что моя любовь к ним была бесконечным ресурсом, из которого можно выжимать всё до капли, что каждому объятию, каждой колыбельной, каждому обещанию можно прикрепить холодный, точный ценник.

Поэтому я дала им именно то, о чём они просили.

Чтобы полностью погасить долг, я навсегда извлекла каждое ключевое эмоциональное воспоминание о них. Семья и мужчина, которого я когда-то любила, стали для меня чужими, абсолютно и навсегда.

Глава 1

От лица Алисы:

«Сумма этого счёта составляет один миллиард двести сорок миллионов рублей. Это то, что ты задолжала семье Соколовых за восемнадцать лет содержания».

Александр бросил сорокастраничную детализацию на стол из красного дерева. Острый край толстой стопки бумаги до крови оцарапал тыльную сторону моей ладони.

По ту сторону стола мужчина, которого я восемнадцать лет называла отцом, даже не взглянул на кровь, сочившуюся из моей кожи. Вместо этого он пододвинул ко мне второй документ.

«Как представитель кредитора, я уже подписал соглашение о передаче активов. До начала сегодняшнего торжественного вечера отправляйся в банк "Память" и подпиши согласие на извлечение».

Ярко-красная капля скатилась по костяшке моего пальца и упала рядом с цифрой на первой странице.

Я опустила на неё взгляд.

Детская скрипка, сделанная на заказ, когда меня удочерили в шесть лет. Взносы в фонд частной школы. Химчистка и страховой взнос за дизайнерское платье с церемонии моего совершеннолетия на восемнадцатый день рождения. Каждая строка детализирована, каждое начисление процентов рассчитано с точностью до двух знаков после запятой.

«Вероника провела восемнадцать лет, страдая в приёмной семье, – сказал мой жених, Константин, сидя в кресле у панорамного окна. Он держал кофейную чашку из костяного фарфора и смотрел на меня так, как мужчина смотрит на переоценённый кусок старой мебели, от которого нужно избавиться. – Мы не можем допустить, чтобы она вернулась домой и почувствовала, что посторонняя наживается на этой семье».

«Мы с Александром уже поговорили с банком "Память", – сказал Константин, ставя чашку. Его тон был спокоен до жестокости. – На твоё имя не записано никаких реальных активов, но банк "Память" очень хорошо платит за воспоминания премиум-класса. Продажа нескольких детских воспоминаний погасит долг и избавит тебя от привязанностей, на которые ты никогда не имела права».

«Это соглашение об урегулировании, – Александр постучал по столу своей перьевой ручкой. – Сегодня вечером состоится официальный приветственный приём в честь Вероники. Я не хочу, чтобы на этом вечере прозвучал хоть один шёпот об имущественных спорах. Подпиши его и выйди из этого кабинета».

Я не стала на них кричать. Я не разрыдалась, как они того ожидали.

Я просто наклонилась, достала носовой платок из кармана костюма, вытерла кровь с руки и взяла соглашение об урегулировании.

В строке правопреемника уже стояла подпись Александра Соколова. Счёт бенефициара был зарегистрирован непосредственно на имя Вероники. Возмещение было прописано с предельной ясностью: «эквивалентные активы памяти». Не хватало только моей подписи как должника.

Для них я была канарейкой с выщипанными перьями. Кроме как покорно распродать несколько несущественных воспоминаний и задержаться на задворках семьи в качестве декоративной компаньонки, у меня не было никаких вариантов.

«Я понимаю», – сказала я, складывая документ. Мой голос был настолько спокоен, что это удивило даже меня.

Александр нахмурился, на мгновение сбитый с толку тем, как легко я согласилась, но затем вновь обрёл своё высокомерное безразличие: «Оценщик ждёт внизу. Он отвезёт тебя на машине в банк "Память". Первоначальная оценка должна быть завершена к пяти часам, а к шести будь за кулисами в отеле».

Полчаса спустя, Центральный округ. Отделение банка «Память» в Центральном округе.

Александр и Константин верили, что уже купили принимающего оценщика с помощью денег и влияния. Они верили, что он механически снимет несколько безболезненных обрывков памяти, оценит их с максимально возможным дисконтом и навсегда запрёт меня в долговой яме.

Они не знали, что, войдя в двери банка «Память», я направилась прямиком в кабинет главного оценщика на верхнем этаже.

За столом доктор Кузнецов, главный оценщик памяти, поправил свои очки без оправы и изучил засекреченное досье и документ о кредитном урегулировании, которые я ему передала.

«Госпожа Смирнова, вы уверены, что хотите обойти стандартную проверку и инициировать Процедуру полного урегулирования высшей категории секретности? – Его голос был тихим и серьёзным. – Согласно Федеральному закону об урегулировании активов памяти, данные, перепродаваемые исследовательским институтам, навсегда анонимизируются. Но для гарантии юридической силы урегулирования долга, отчёт об аудите передачи, выдаваемый кредитору, сохранит полный индекс сверки и нотариально заверенное подтверждение каждого исходного события».

Он сделал паузу, пронзительно изучая меня: «Это означает, что как только процедура начнётся, эти заблокированные воспоминания будут извлечены из вашего разума и навсегда, безвозвратно стёрты. Но с юридической точки зрения, каждое конкретное воспоминание будет полностью распечатано в счёте об урегулировании, предоставленном семье Соколовых».

«Я это прекрасно понимаю», – сказала я, сидя прямо, с совершенно неподвижным выражением лица.

«Тогда что вы намерены использовать для погашения долга такого размера? Один миллиард двести сорок миллионов рублей».

Я достала из сумки чёрную ручку и поставила свою подпись на последней строке бланка авторизации.

«Каждое ключевое воспоминание о тех восемнадцати годах, что я любила их».

Вадим посмотрел на подпись, и что-то дрогнуло в его глазах. Он нажал кнопку селектора на своём столе и тихо отдал приказ.

«Имплантируйте дистанционный якорь резонанса памяти. Сегодня в восемь тридцать вечера, в кульминационный момент приветственного приёма, выполните окончательное урегулирование».