Слишком поздно для сожалений: Я выбираю себя

В течение трёх лет я держала свои отношения с Александром в тайне, чтобы защитить его карьеру в сфере технологий, играя роль его строгой, одинокой коллеги.

Но сегодня я открыла внутреннюю программу нашей компании и обнаружила, что сотни коллег с энтузиазмом делают ставки на то, когда он сделает предложение моей лучшей подруге, Алисе.

Я сделала скриншот и отправила его Александру, требуя объяснений. Его ответ был пренебрежительным: «Просто офисные шутки. Можешь не быть такой ханжой? Это неловко».

Вместо того чтобы пресечь слухи, Александр наслаждался вниманием.

«Ревность убивает карьеру, Алина», – усмехались мои коллеги, обклеивая мой стол стикерами.

Я оплачивала половину его ипотеки и пожертвовала своей молодостью ради его успеха, только чтобы меня выбросили ради двадцати минут дешёвых офисных аплодисментов.

Я смотрела на слово «неловко», впиваясь ногтями в ладонь, чтобы сдержать слёзы.

Я сделала глубокий вдох и один за другим отклеила насмешливые стикеры со своего стола, пряча их в сумку – они хотели увидеть, как я сломаюсь, но я собиралась выйти из этого с высоко поднятой головой.

Я подписала документы о переводе в Златогорск, позвонила лучшему адвокату по делам о клевете в Лазурноморске и приготовилась разрушить их идеальный фасад.

Глава 1

От лица Алины:

Сегодня двести коллег запустили опрос в нашей внутренней корпоративной программе, делая ставки на то, сделает ли Александр предложение моей лучшей подруге, Алисе, на сегодняшней вечеринке на крыше.

А мы с Александром Смирновым тайно встречались уже три года.

Три года он твердил мне, что политика компании нас погубит, заставлял меня играть роль его строгой, одинокой коллеги и каждое утро вынуждал нас входить через разные вращающиеся двери с разницей в семь минут. До сегодняшнего дня, когда корпоративный социальный канал вывел на главную страницу опрос – «Команда Александр-Алиса: Официальный обратный отсчёт до вечеринки на крыше!»

Под баннером шестьдесят восемь фотографий: Александр протягивает Алисе её ледяной латте на овсяном молоке в восемь утра; Алиса в его куртке Арктерикс в комнате отдыха; Александр склонился над её столом в дизайнерском отделе, пока она шепчет ему на ухо.

«Алина, ты видела эту ветку? – Алексей подъехал на своём кресле, сунув мне в лицо телефон. – Все на четвёртом этаже делают ставки. Тысяча рублей на то, что Александр сделает всё официально сегодня вечером. Посмотри на это – он занял ей место рядом с собой и смахнул твоё предложение для клиента в мусорку вместе с папкой, сказав, что на столе слишком грязно и от этого у него болит голова».

Это было предложение, над которым я работала для презентации на следующей неделе – на распечатанном черновике всё ещё оставались мои правки красной ручкой, сделанные в три часа ночи. Я спросила Александра об этом. Он сказал, что стол в переговорной был завален, а я слишком остро реагирую.

«Они выглядят совместимыми», – сказала я, сохраняя ровный голос.

«Совместимыми – это ещё мягко сказано! Одинаковые керамические кружки на кухне, Алиса приносит ему домашние маффины каждый вторник, они гуляют в два часа по району Приозёрный. В ветке почти пятьсот комментариев».

В груди сжалось, но я сохранила невозмутимое выражение лица. Мы жили вместе три года – пока я задерживалась на работе до девяти, в одиночестве поедая холодный сэндвич из круглосуточного магазина, он сидел за столом Алисы, деля с ней коробку клубники. Он писал мне: «Сегодня нужно ещё немного последить за процессом, ешь без меня».

Я спрашивала его об этом. Он отвечал: «Она только перевелась, я ввожу её в курс дела, не накручивай себя».

«Введение в курс дела, – продолжалось уже шесть месяцев. С её первого дня и до сих пор это привело к одинаковым кружкам, маффинам по вторникам и прогулкам по району Приозёрный. А моим объяснением всегда было – не накручивай себя».

Я верила ему безоговорочно. Я отказывалась от каждого командного ужина, на котором он присутствовал, никогда не осмеливалась взять его под руку в коридорах. Полгода назад, когда Алиса перевелась из Жаркограда, именно я познакомила её с Александром – она была моей соседкой по комнате в колледже. В её первый день я сказала ей: Александр – мой парень. Она взяла меня под руку и рассмеялась: «Расслабься, я не трогаю мужчин своих подруг».

Я не стала сразу срываться. Сначала я долгим нажатием сохранила страницу опроса и шестьдесят восемь фотографий, сделала скриншоты аккаунта, который это опубликовал, комментариев и цепочки репостов, а затем отправила Александру: «Что это?»

Пять минут. Десять минут.

Александр: «Просто офисные шутки. Можешь не быть такой ханжой? Это неловко».

Я закрыла ноутбук, взяла сумку и направилась к стеклянному надземному переходу.

В пять часов транзитный вестибюль был забит толпой после работы. Впереди меня шли Александр и Алиса. На ней был пастельно-розовый вязаный свитер, она дрожала от холода. У него на левом плече висел его портфель, на правом – её холщовая сумка. На его шее был угольно-серый кашемировый шарф, который я купила ему на тридцать второй день рождения в Лучезарске.

Я шагнула вперёд и преградила им путь.

«Александр».

Его зрачки слегка сузились, затем он переключился на вежливую, отстранённую корпоративную улыбку: «Привет, Алина. Идёшь домой?»

«Здесь очень холодно, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – Верни мне мой шарф».

Его челюсти сжались, и он сделал полшага назад: «О чём ты говоришь? Не устраивай здесь сцен».

«Этот шарф мой. Я хочу его вернуть».

Алиса ахнула и обхватила себя руками: «О, Алина, это шарф Александра. Он как раз собирался одолжить его мне».

Александр тут же размотал шарф. Но он не протянул его мне – он накинул его на плечи Алисы и аккуратно заправил концы ей за воротник: «Надень. Ты простудилась на запуске на прошлой неделе. Ты не можешь позволить себе потерять голос перед завтрашним обзором».

Трое инженеров у турникетов остановились, и один громко крикнул: «Вы только посмотрите! Смирнов, надень уже ей кольцо на палец!»

По толпе прокатился смех.

Алиса спрятала половину лица в шарф – он всё ещё хранил кедровый аромат моего любимого стирального порошка. Она взглянула на меня сквозь ресницы, уголок её рта едва заметно дрогнул, затем опустила голову.

В тот момент я ясно всё увидела: он не защищал наши отношения. Он защищал своё право быть обожаемым. Секретность всегда касалась только меня.

Александр взглянул на часы, его брови нахмурились от нетерпения: «Мы идём на парковку. Ты идёшь с нами или так и будешь стоять здесь, загораживая проход?»

Я посмотрела на Алису, укутанную в мой подарок.

Я сделала один шаг назад, установив между нами чёткую дистанцию. На моих губах заиграла спокойная улыбка.

«Нет, – сказала я. – Идите вдвоём».

Я не стала ждать его ответа. Я развернулась и пошла к эскалатору, идущему наверх.

Вернувшись на восьмой этаж, я открыла систему отдела кадров и вывела на экран форму о намерении перевестись в Златогорск, которую оставила висеть три дня назад. В прошлом месяце региональный директор спросил, не рассмотрю ли я возможность возглавить новый центр расширения на Среднем Западе. Я колебалась из-за слов Александра: «Я бы никогда не смог покинуть Дальнеморский округ».

Теперь в поле для комментариев я напечатала: «Прошу немедленного перевода в региональный офис в Златогорске. Пожалуйста, ускорьте процесс».