От Контракта до Любви

От лица Алины

Я осторожно подливала шампанское в бокалы, пробираясь между нарядными гостями. Те словно смотрели сквозь меня. На подоле моего чёрного платья была небольшая прореха. Последние три года я надевала его на все семейные торжества, но никто ничего не замечал. Впрочем, меня вообще никогда не замечали.

«Сюда ещё шампанского», – окликнула женщина в бриллиантах, щёлкнув пальцами и даже не взглянув мне в лицо.

Я подошла к ней, бесшумно ступая по мраморному полу бального зала усадьбы Смирновых. Празднование помолвки Карины было в самом разгаре. Двести гостей собрались поздравить мою сводную сестру с предстоящей свадьбой с Леонидом Новиковым, наследником огромного состояния, нажитого на производстве лекарств. В углу играл струнный квартет. Воздух был наполнен ароматами дорогих духов и привезённых из-за границы цветов.

В этом мире я была чужой.

Но ровно через семь дней всё это потеряет значение.

Через семь дней у меня будет достаточно денег. Через семь дней меня ждали на собеседование в рекламную компанию в Новограде. Через семь дней я смогу уйти из этого дома и никогда сюда не возвращаться.

Я коснулась конверта, спрятанного в бюстгальтере. Внутри лежало свидетельство о смерти мамы – единственный документ, которого мне не хватало, чтобы получить оставленные ею сбережения. Встреча с юристом была назначена на утро понедельника. Три года я прятала деньги в матрасе и тайком от Варвары подрабатывала где могла. Наконец удалось накопить на залог и первый месяц аренды крошечной однокомнатной квартиры в пяти часах езды отсюда.

До свободы оставалось семь дней.

«На столе у западной стены заканчиваются закуски, – резкий голос Варвары вырвал меня из раздумий. Мачеха возникла рядом, сжав безупречно накрашенные губы в тонкую линию. – Ты решила оставить наших гостей голодными?»

«Сейчас принесу ещё», – тихо ответила я.

«Надо было сделать это десять минут назад, – ногти с безупречным маникюром впились мне в руку. – Я всё должна делать сама? Иди. И постарайся не выглядеть такой жалкой. Ты нас позоришь».

Всего семь дней, напомнила я себе. Нужно потерпеть ещё немного, и мне никогда больше не придётся слышать этот голос.

Щёки горели, пока я спешила на кухню. За спиной раздался смех мачехи: она приветствовала очередного гостя. Перемена была мгновенной, словно кто-то щёлкнул выключателем.

На кухне я принялась раскладывать канапе на серебряном подносе. Руки двигались сами собой. Работники выездного ресторана сочувственно поглядывали на меня, но молчали. Все понимали: в семейные дела лучше не вмешиваться.

В кармане завибрировал телефон. Я быстро взглянула на экран. Писал Лев, управляющий кофейней, где я работала ранними утрами, пока все в этом доме ещё спали.

«Твой последний расчёт готов. Тридцать четыре тысячи рублей. Теперь нужная сумма набралась, да?»

Сердце радостно забилось. Больше не нужно ждать целую неделю. Денег уже хватает. При желании я могла уехать хоть завтра.

Быстро набрала в ответ: «Да. Спасибо тебе за всё».

«Удачи в Новограде. Ты заслуживаешь лучшей жизни».

Я удалила переписку и убрала телефон. От волнения дрожали руки. Завтра. Можно уехать завтра, сразу после встречи с юристом. Небольшая сумка уже была собрана и спрятана в садовом сарае. Билеты на автобус куплены на вымышленное имя. У меня было...

«Алина! – голос Карины оборвал мои мысли. – Подойди на минутку».

Я вернулась в бальный зал, удерживая поднос обеими руками. Сестра стояла в окружении друзей. При каждом её широком жесте помолвочное кольцо вспыхивало на свету. В платье цвета розового золота она выглядела великолепно. Светлые волосы были собраны в изящную высокую причёску, смех звучал мелодично и уверенно.

Полная моя противоположность. Воплощение всего, чем я уже и не пыталась стать.

«Хотела познакомить тебя со всеми, – приторно произнесла хозяйка праздника, когда я подошла. – Это моя сводная сестра Алина. Сегодня она очень нам помогает: изображает прислугу».

Наклонившись ближе к друзьям, словно собиралась поделиться секретом, добавила: «Как вжилась в роль, правда?»

Все захихикали. Я застыла. В груди разливалось знакомое жгучее чувство унижения.

Завтра, напомнила себе. Нужно только пережить этот вечер.

«По-моему, ей даже нравится, – заметил кто-то из гостей. – Некоторые просто знают своё место».

Карина взяла бокал вина с подноса проходившего мимо официанта. С улыбкой повернулась ко мне: «Ой, какая же я неловкая!»

Бордовый всплеск окатил платье, мгновенно пропитав ткань. Вино холодило кожу. Вдруг мне показалось, что спрятанный в бюстгальтере конверт промок. Меня охватила паника: если свидетельство испорчено, придётся заказывать новое, а на это уйдут недели.

Дрожащими руками я отставила поднос и поспешила в уборную. Вслед по коридору нёсся сестринский смех. За закрытой дверью осторожно вытащила конверт. Свидетельство не пострадало: его защитила плотная бумага. Я с облегчением выдохнула.

Из зеркала на меня смотрела измученная, залитая вином девушка, которую никто не замечал. Завтра прежняя Алина Смирнова исчезнет навсегда.

Через боковую дверь я выскользнула в сад. Хотелось глотнуть воздуха и побыть в единственном месте, которое всё ещё казалось родным. Эти розы мама посадила сама, когда была жива, когда в доме ещё звучал смех и царило тепло. Сумку для побега я спрятала за самым большим розовым кустом, завернув в непромокаемый пакет.

Теперь опустилась рядом на колени, проверяя, на месте ли она. Всё было цело: одежда, документы и немного маминых украшений, о которых Варвара не знала.

«Завтра я уезжаю, мам, – прошептала я розам. – Наконец-то выберусь отсюда».

Внезапный грохот в доме разрушил это мгновение. Следом раздались крики, слышные даже сквозь стены.

До побега придётся потерпеть ещё несколько часов. Я поднялась, стряхнула землю с испорченного платья и вернулась в дом, где царил полный хаос.

Грохот в доме нарушил тишину. Следом раздались крики, слышные даже сквозь стены. Я поднялась, отряхивая испорченное платье.

Когда вернулась в бальный зал, там всё шло кувырком. Карина стояла посреди комнаты с заплаканным, покрывшимся красными пятнами лицом. Напротив, скрестив руки, замер Леонид Новиков.

«С меня хватит, – произнёс жених так громко, чтобы услышали все. – Не могу жениться на такой избалованной эгоистке. Моя семья всё равно этого не допустит: компания твоего отца несёт огромные убытки. Помолвка расторгнута».

Из кармана он достал кольцо – видимо, невеста успела швырнуть его ему в лицо – и положил на ближайший стол. Затем вышел.

Наступила оглушительная тишина.

Её прорезал пронзительный вопль отвергнутой невесты. Схватив ближайшую вазу, сестра швырнула её в стену. Та разлетелась на тысячи осколков: «Как он посмел! Как посмел так меня опозорить!»

Бормоча извинения и ссылаясь на неотложные дела, гости поспешили к выходу. Через несколько минут в бальном зале остались только родные и прислуга.

Я не успела даже понять, что происходит, когда мачеха ударила меня по лицу. Звук пощёчины эхом разнёсся по почти пустому залу.

«Всё из-за тебя, – прошипела она. – Выглядишь как оборванка перед нашими гостями, навлекаешь на семью несчастья. Больше ты нас не опозоришь».

Прижав ладонь к горящей щеке, я промолчала. Отец стоял в углу и отводил глаза.

«С глаз моих долой, – бросила Варвара. – И прежде чем ляжешь спать, убери здесь всё».

Следующие два часа я собирала осколки и брошенные салфетки, пока работники ресторана убирали посуду и своё оборудование. Отец с мачехой скрылись в его кабинете. Из-за тяжёлой двери доносились голоса.

Когда уборка наконец закончилась, было уже за полночь. Я направилась к лестнице, но вдруг услышала отцовские слова и похолодела:

«Компания идёт ко дну. Через полгода мы обанкротимся».

Я замерла у двери кабинета. Сердце колотилось.

«Тогда нам нужна сделка с Усмановыми, – ответила Варвара. – Другого выхода нет».

«Юрий Усманов согласен на брачный союз. Его отец на этом настоял».

«Значит, дадим им невесту».

Нет. Нет, нет, нет.

«После сегодняшнего скандала помолвка Карины расторгнута у всех на глазах, – возразил отец. – Усмановым не нужен подпорченный товар».

«Лично с ней они никогда не встречались. Только фотографии видели. Вместо неё отдадим Алину».

Мусорный пакет выскользнул из рук.

«Алину?» – в отцовском голосе слышалось сомнение.

«Здесь от неё всё равно никакого толку. Хоть так наконец принесёт семье пользу».

Я вжалась в стену. Мой тщательно продуманный план побега рушился.

«Алина! – резкий окрик отца прорвался сквозь панику. – Зайди сюда. Сейчас же».