Слабый человек? Нет - Белая Волчья Королева!

Луна над верхушками сосен казалась огромным, сочащимся серебром глазом. Белая волчица замерла на краю обрыва, лениво ловя ноздрями морозный воздух. В её мире не было слов «семнадцать лет», «прошлое» или «календарь». Было только Время Больших Снегов и Время Теплой Земли.

Она не помнила, как её звали раньше. Внутри её волчьей памяти жил лишь глухой, монотонный визг рвущегося металла и едкий, удушливый запах бензина, смешанный с чужой яростью. Пять зим назад этот запах заставил её бежать так долго, что лапы стерлись в кровь. Пять зим назад она впервые взглянула на свое отражение в незамерзающем лесном ручье и вместо привычного человеческого лица увидела белоснежную морду хищника с неестественно умными, янтарными глазами.

Печать, которую её отец и мать так бережно хранили в её груди, разбилась в тот день вместе с лобовым стеклом автомобиля. Она выжила. Но полностью забыла, как быть человеком.

Пять лет её домом была Опушка - скрытая меж вековых дубов низина, куда не забредали ни люди, ни обычные дикие звери. Здесь, среди густого папоротника и поваленных грозой стволов, Сара зализывала раны своей прошлой жизни. Здесь она училась быть волком.

Но эта ночь пахла иначе.

Ветер принес с южной границы Опушки тяжелый, незнакомый шлейф. Это был запах человека, но сквозь него явственно проступало что-то дикое, хищное и пугающе сильное. Сара пригнулась к земле, сливаясь со снегом. Её белоснежная шерсть была идеальной маскировкой в зимней чаще, но сердце стучало так громко, что, казалось, сотрясало ребра.

Она бесшумно пробиралась сквозь кусты, пока не увидела его. На обледенелой тропе лежал мужчина. Его куртка была разорвана, а на снегу темнели свежие капли крови. Он был без сознания, но его пальцы судорожно сжимались, словно даже во сне он продолжал с кем-то бороться.

Сара сделала шаг вперед, её ноздри затрепетали. Из его раны пахло не просто человеческой кровью. Этот запах пробудил в её голове дремавшие воспоминания о доме, о тепле, о грозном и родном силуэте отца. Этот раненый человек был таким же, как её отец. Он был волком.

Сара тихо зарычала, пятясь назад. Мысль о том, чтобы превратиться в человека - встать на две лапы, сбросить теплую шерсть - вызвала у неё лишь глухой мысленный блок. За пять лет в лесу её тело забыло, как это делается. Попытка вспомнить человеческие слова отзывалась лишь невнятным шумом в голове. Для этого леса, для этой Опушки она была просто белой волчицей. Ей было двенадцать, когда мир рухнул. Сейчас ей семнадцать, и она не знала, как вернуть себя прежнюю.

Вдруг раненый мужчина на снегу резко распахнул глаза. Они вспыхнули потусторонним, волчьим блеском. Он не закричал от страха, увидев перед собой белоснежного хищника. Вместо этого он глухо, утробно зарычал, предупреждая, что готов подороже продать свою жизнь.

Он принял её за обычного лесного зверя. Одиночку, пришедшую поживиться легкой добычей.

Мужчина попытался подняться, но рана на боку заставила его упасть обратно на колени. Понимая, что в человеческом теле ему не выжить, он тяжело вздохнул. Его кости с жутким хрустом начали ломаться и перестраиваться. Одежда затрещала по швам. Через несколько секунд на снегу вместо раненого человека стоял огромный, как тень, иссиня-черный волк. Его бок был рассечен серебряным клинком или когтями, но он всё еще был смертельно опасен.

Черный волк сделал шаг к Саре, принюхиваясь. И в этот момент его агрессивная поза сменилась полным замешательством. Он учуял её запах. Обычные волки не пахнут запечатанной человеческой магией, не пахнут кровью древней династии Вишневских.

Он замер, вглядываясь в её неестественно умные янтарные глаза, и в его голове пронеслась чужая, ментальная мысль, которую Сара отчетливо услышала:

Ты... не зверь. Ты девушка?

Черный волк не успел дождаться ответа. Его мощные лапы подогнулись, и он тяжело рухнул на окровавленный снег. Трансформация пошла вспять: иссиня-черная шерсть растаяла, и перед Сарой снова лежал израненный, беззащитный человек. Из глубокой раны на его боку продолжала сочиться темная кровь, окрашивая белый наст.

Сара замерла в полном замешательстве. Опаска и дикий инстинкт самосохранения призывали её бежать обратно вглубь леса, скрыться на своей безопасной Опушке и забыть о чужаке. Но внутри неё, под толщей пяти лет дикой жизни, встрепенулось что-то человеческое. Пробудившийся интерес и смутные воспоминания об отце не позволили ей бросить его умирать.

Ухватив зубами ворот его прочной куртки, Сара изо всех сил потащила тяжелое тело мужчины за собой. Ей приходилось часто останавливаться, тяжело дышать и прислушиваться к ночным шорохам чащи, но упрямство и внезапный прилив сил помогли ей дотащить незнакомца до своей скрытой низины. Она уложила его под навес из поваленных сосен, укрытый сухим папоротником и мхом, и принялась зализывать его рану, интуитивно используя целебные свойства слюны мистического зверя.

К утру метель утихла. Мужчина застонал и медленно открыл глаза.

Первое, что он увидел сквозь пелену слабости - плотный навес из веток и белоснежную морду, замершую в паре дюймов от его лица. На него смотрели огромные, умные янтарные глаза. Он резко дернулся, решив, что это предсмертный бред, но сильная боль в боку вернула его к реальности. Рана больше не кровоточила. Она была затянута странной, мерцающей серебром коркой.

Мужчина затаил дыхание, боясь пошевелиться. Перед ним сидела белая волчица. Чистокровная, величественная, с шерстью цвета первозданного снега. В кругах оборотней уже несколько десятилетий ходили легенды о том, что белые волки полностью истреблены, а их кровь осталась лишь мифом из древних хроник. Он был потрясен до глубины души.

- Ты... существуешь? - едва слышно прошептал он пересохшими губами, не понимая, что перед ним не просто редкий зверь, а семнадцатилетняя девушка, потерявшая свой голос.