Перерождение отвергнутой жены: Теперь я владею всем

Острая боль пронзила виски, и Лилия с трудом разлепила тяжёлые веки.

Пронизанный ледяной роскошью потолок расплывался перед глазами, а в сознание неудержимым потоком хлынули чужие воспоминания.

Память прежней владелицы тела – Лилии Беловой – отдавалась в сердце унизительной горечью.

Три года брака с Игорем Власовым, и только из-за небольшого родимого пятна на правой щеке она вызывала отвращение у мужа.

Лилия Романова, чья прошлая жизнь оборвалась внезапно, быстро осознала суть произошедшего: она заняла тело несчастной тёзки, погибшей в тишине этой огромной спальни от отчаяния и сердечного приступа.

Дверь спальни распахнулась без стука, и в комнату стремительно вошёл высокий мужчина в дорогом домашнем костюме из шёлка.

Игорь Власов, чьё лицо с тонкими чертами дышало холодом, даже не взглянул на лежащую на кровати жену.

Подойдя к прикроватной тумбочке, он с сухим стуком бросил на полированное дерево плотную папку и дорогую перьевую ручку.

«Подпиши это», – произнёс он ровным тоном, не выражавшим ничего, кроме брезгливой усталости.

Лилия скользнула взглядом по верхней странице, где жирным шрифтом было напечатано соглашение о расторжении брака.

Игорь нетерпеливо поправил безоправные очки и добавил: «Марина вернулась. Я не намерен заставлять её страдать из-за условностей».

Имя Марины Соболевой служило главным кошмаром прежней Лилии, ведь эта женщина всегда оставалась недосягаемым идеалом для Игоря.

Заметив, что жена молчит, мужчина презрительно усмехнулся: «Хватит притворяться мёртвой, я прекрасно вижу, что ты очнулась. Подобные дешёвые трюки ради жалости выглядят жалко».

Он привык видеть её слезные мольбы, однако лежащая перед ним женщина лишь медленно оперлась ладонями о шёлковые простыни и села, расправив плечи.

В её серых с зеленью глазах не осталось ни капли былой робости, там застыла глубина горного озера.

Игорь едва заметно нахмурился, уловив перемену в её осанке.

Лилия молча взяла документ и принялась методично переворачивать страницы, оценивая кабальные условия.

Ей предлагалось уйти практически ни с чем, получив лишь смехотворное ежемесячное пособие, больше похожее на милостыню нищему.

Мужчина скрестил руки на груди, глядя на неё сверху вниз: «Можешь не вчитываться в раздел имущества. Условия окончательные, и для человека вроде тебя этого более чем достаточно».

Дойдя до последней страницы, Лилия увидела небрежную и размашистую подпись мужа.

«Ручку», – произнесла она спокойным и слегка хриплым голосом, в котором звенела несокрушимая сталь.

Игорь на секунду замешкался, ощутив нелепость момента, но всё же передал её ей.

Лилия без малейших колебаний вывела на документе чёткое имя, совершенно непохожее на прежний корявый почерк хозяйки тела.

Она с лёгким щелчком опустила документ обратно на тумбу и оттолкнула его в сторону мужчины.

Игорь скользнул взглядом по этим строкам, и холодно произнёс: «Рад, что ты проявила благоразумие. В качестве жеста доброй воли можешь оставаться в этом особняке ещё месяц».

«В этом нет нужды», – оборвала его Лилия, откинув тяжёлое одеяло.

Она босыми ногами ступила на холодный паркет и направилась прямо к гардеробной, не удостоив мужчину даже мимолётным взглядом.

«Я не возьму из твоего дома ни единой вещи, – донёсся её ровный голос из-за створки шкафа, – включая твои смехотворные подачки».

Игорь замер посреди комнаты, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение от рухнувшего сценария.

Женщина, которая годами вымаливала его внимание, сейчас перечёркивала их общее прошлое с абсолютным равнодушием.

Решив, что она просто опять играет в свои игры, пытаясь привлечь его интерес, он надменно усмехнулся.

«Как знаешь», – бросил он и вышел, с грохотом захлопнув массивную дверь, чтобы скрыть собственную растерянность.

Оставшись в одиночестве, Лилия надела простое чёрное платье прямого кроя, нашла в комоде паспорт и подошла к высокому зеркалу.

Хотя под уголком её глаза было небольшое родимое пятно, холодный блеск в её уверенных глазах делал его похожим на мушку, придавая очаровательный шарм.

«Лилия Белова, – негромко прошептала она своему отражению, сжимая в пальцах кожаный клатч, –с этой минуты я проживу эту жизнь за нас обеих, и каждый твой обидчик заплатит сполна».