Гениальный реванш нежеланной жены

От лица Карины:

«Я дома».

Я репетировала эту фразу всю дорогу, надеясь, что она прозвучит легко и радостно.

Сегодня был мой день рождения. Я прилетела из Северограда, где навещала родных, обратно в наш пентхаус в районе Высотный. В наш общий дом. Я так спешила, чтобы провести этот вечер с семьёй.

Но звонкий смех, доносившийся из гостиной, заставил слова застрять в горле.

Я замерла на пороге. Тяжёлое дерево входной двери холодило кончики пальцев.

Сердце бешено колотилось о ребра. В этом хаотичном ритме смешались изматывающая усталость от перелета и хрупкая, отчаянная надежда.

Мой муж, Виктор Морозов – настоящая легенда хоккея, икона спорта.

Его суровое, почти надменное лицо не сходило с обложек глянцевых журналов.

Один из лучших защитников ПХЛ. Игрок, которого фанаты прозвали «стеной». Тот самый человек, вокруг которого лига строила все свои рекламные кампании.

Этим вечером он расслабленно откинулся на спинку дивана. На его губах играла мягкая улыбка, которую я видела до боли редко.

Он даже не смотрел в сторону двери.

Его взгляд был прикован к полу.

Моя пятилетняя дочь, Лилия, заливисто хихикала, пытаясь водрузить деталь конструктора на шаткую башню.

И она была не одна.

Дарья Соколова, любимица публики, спортивный комментатор СТВ и моя сводная сестра, стояла рядом на коленях. Её рука с безупречным маникюром придерживала готовую рухнуть постройку.

«Дарья», – прощебетала Лилия донельзя приторным голоском.

«Лилия, – произнёс Виктор. В его голосе звучала та самая теплота, по которой я так изголодалась. – Не разрушь шедевр Дарьи».

В его льдисто-голубых глазах отражались только они вдвоем. Идеальная семейная идиллия.

Я стояла в тени прихожей, словно чужая в собственном доме.

Они выглядели как безупречный семейный портрет. А я, законная хозяйка этого дома, оказалась здесь совершенно лишней.

Я опустила ручку чемодана.

Тихий щелчок наконец-то привлек их внимание.

Лилия подняла голову первой.

Улыбка мгновенно исчезла с её лица.

«Мама», – произнесла она сухо и с явной неохотой.

Дарья грациозно поднялась. В своем кашемировом свитере, с идеальными светлыми локонами, она казалась воплощением непринужденного совершенства. Она одарила меня безукоризненной улыбкой: «Карина, ты вернулась. А мы тут просто развлекали Лилию».

Глаза Виктора наконец встретились с моими.

Вся теплота из них мгновенно испарилась. Её сменила привычная, леденящая душу отстраненность.

Он лишь коротко кивнул.

«Привет».

И это было всё. Всё его приветствие после моего возвращения из Северограда.

Словно ушат ледяной воды, погасивший последний проблеск надежды.

Я заставила себя натянуть на лицо деревянную улыбку: «Да, я вернулась».

Я шагнула к Лилии, раскрыв объятия. В другой руке я сжимала небольшую подарочную коробку, которую привезла из Северограда. Лимитированный музыкальный снежный шар из Ателье 9 в районе Светлый Холм. Всего сто экземпляров в мире. Три месяца в листе ожидания. Стекло ручной работы, а внутри – крошечная балерина, танцующая под Колыбельную Брамса.

«Лилия, я привезла тебе кое-что...»

Дочь попятилась и спряталась за ноги Дарьи. «Я сейчас не хочу. Мы с Дарьей ещё не доиграли», – пробормотала она.

Затем она подбежала к журнальному столику, схватила рисунок мелками и протянула его Дарье: «Это для тебя, Дарья! Смотри, с короной!»

Мои руки застыли в воздухе, а затем нелепо опустились вдоль тела.

Я чувствовала на себе взгляд Дарьи. В нем читалась гремучая смесь жалости и тихого, злорадного триумфа.

Я повернулась к Виктору, отчаянно ища хоть каплю поддержки. Но его внимание уже полностью поглотил планшет на подлокотнике. Он листал экран, изучая выделенную красным статистику игры в меньшинстве.

Он даже ничего не заметил.

«Ничего страшного, – произнесла я в пустоту. – Они просто увлеклись игрой».

Я потащила чемодан в спальню, держа спину неестественно прямо.

Как только дверь спальни захлопнулась, отрезав меня от звуков их смеха, мир погрузился в глухую тишину.

Я открыла чемодан и посмотрела на изящную коробочку.

Я так живо представляла, как лицо дочери озарится восторгом.

Шар за 60 000 рублей, которого я ждала целых три месяца.

Теперь, глядя на него, я чувствовала лишь жалкое убожество ситуации.

Что значила какая-то игрушка по сравнению с той любовью, которую Дарья получала по щелчку пальцев?

Я умылась, разглядывая в зеркале бледную, измученную женщину.

Жизнь навсегда покинула её глаза.

Сегодня важный день, твердила я себе.

Я должна сделать хоть что-то для себя.

Когда я вернулась в гостиную, Дарья уже собиралась уходить.

Она подхватила свою брендовую сумочку и профессионально-тепло попрощалась с Виктором: «Виктор, я пойду. Увидимся завтра на предматчевом разборе».

Лилия тут же вцепилась в её ногу: «Не уходи, Дарья!»

Дарья ласково погладила Лилию по голове: «Веди себя хорошо, милая. Мы увидимся завтра».

Её глаза встретились с глазами Виктора. Между ними проскользнуло молчаливое, глубокое взаимопонимание.

Виктор встал и проводил её до двери. Его голос звучал приглушенно: «Аккуратнее за рулём. Напиши, как доберешься».

Такая степень заботы, которой я никогда не удостаивалась.

После её ухода на квартиру опустилась тяжелая, давящая тишина.

Я подошла к Виктору. Моя смелость висела на волоске. «Виктор, я думала... я думала, мы сегодня поужинаем где-нибудь? Сегодня важный день».

Он хмуро листал командную статистику на планшете. Даже не поднял головы: «Сегодня не получится. Тренеры в последнюю минуту назначили совещание по стратегии. Это важно».

В его тоне не было ни капли сожаления.

Отмена наших планов была просто фактом. Мелкой неприятностью, не стоящей обсуждения.

Я смотрела на жёсткую линию его челюсти. На старый шрам над бровью, который казался ещё более холодным в свете потолочных ламп.

Меня накрыла бездонная, всепоглощающая усталость.

«Хорошо, – произнесла я так тихо, что едва услышала собственный голос. Он предательски дрожал. – Я просто... я думала, ты вспомнишь, какой сегодня день».

Он наконец-то оторвался от планшета.

В его льдисто-голубых глазах мелькнуло раздражение, а затем – искреннее замешательство. Словно он пытался решить сложную головоломку.

И в этот момент я всё поняла.

Он забыл.

Он напрочь забыл, что сегодня мой день рождения.

И ему было абсолютно плевать.