Сладкая месть: триумфальное возвращение гениального дизайнера Лазурь

Лилия Романова в последний раз поправила белые розы на столе. Сегодня была их восьмая годовщина свадьбы. Стол был накрыт безупречно: дорогие серебряные приборы сверкали, а на столе стояли любимые блюда мужа, которые она приготовила сама, обжигая руки.

К ней подошла экономка, Анна Павловна. В её глазах читалась едва скрываемая жалость: - Госпожа, уже половина десятого. Ужин совсем остыл. Боюсь, господин Кочетков...

- Он вернётся, - перебила её Лилия, на лице которой сияла счастливая и полная ожиданий улыбка. - Сегодня наша годовщина, он обещал мне.

Она выпрямила спину и чинно села за стол.

Ровно в десять вечера её телефон наконец завибрировал. На экране высветилось имя «Леон». Сердце Лилии радостно ёкнуло, в глазах мелькнула искра восторга, и она мгновенно ответила на звонок.

- Леон, милый, ты где? Я приготовила твоё любимое... - она произнесла это самым нежным голосом, на который была способна за всю свою жизнь, словно пытаясь растопить им окружающий лёд.

- Я не приеду. Не жди, - ледяной, крайне нетерпеливый голос Леона обрушился на неё как пощёчина. Ни капли вины, ни единого извинения. Его тон был таким, будто он отчитывал бестолковую подчинённую.

Улыбка на губах Лилии мгновенно застыла, а кончики пальцев, сжимавших телефон, побелели. Она только хотела что-то спросить, как на том конце провода раздался смех.

Арина Краснова, подруга детства Леона, его первая любовь и та самая «недосягаемая мечта». Разве она не уехала за границу писать докторскую диссертацию? Когда она успела вернуться?

- Леон, ты на кого там ругаешься? Это Лилия? - в голосе Арины Красновой слышались извиняющиеся нотки. - Ой, мне так неловко... Я совсем забыла, что у вас сегодня годовщина свадьбы. Не кричи на неё, поезжай скорее домой, побудь с ней...

Восемь лет назад, в тот момент, когда Лилия надела обручальное кольцо, она думала, что наконец-то победила эту женщину. Теперь же это казалось просто грандиозной насмешкой.

В трубке послышался мягкий вздох Леона - такая снисходительность и нежность были привилегией, которой Лилия не удостаивалась за все эти восемь лет: - Не выдумывай, Арина. Это не твоя вина, просто ей самой давно пора повзрослеть.

Дыхание Лилии перехватило. Ей пора повзрослеть? В вечер их годовщины её муж в открытую сидит дома у своей бывшей, а виновата в итоге она?!

Внезапно в трубке раздался возбуждённый крик её семилетнего родного сына, Миши: - Папа! Скажи маме, чтобы не ждала! Тётя Арина купила мне новую PS5, она просто супер! А мама каждый день суёт мне только свои скучные дурацкие книжки! Я так хочу, чтобы тётя Арина была моей мамой!

Слова родного сына вонзились в сердце Лилии, словно отравленный кинжал, и безжалостно провернулись там. Восемь лет бессонных ночей, восемь лет самоотверженной заботы и воспитания... Всё это было растоптано в пыль из-за игровой приставки и подаренной чужой женщиной улыбки!

- Леон... - голос Лилии бесконтрольно задрожал, слёзы комом встали в горле. - В нашу годовщину... ты отвёз моего сына к ней домой?!

- Лилия, ты можешь перестать вечно устраивать истерики на пустом месте?! - Леон мгновенно сорвал маску мягкости и рявкнул: - Арина только что вернулась из Парижа, ей одиноко, а Миша просто обрадовался, увидев её. Как ты, будучи матерью, можешь быть такой эгоисткой? Всё, отбой. Не выноси мне мозг.

Ту-ту-ту... Звонок был безжалостно сброшен, оставив лишь ледяные гудки.

Лилия застыла на месте, всё ещё держа телефон у уха. В огромной столовой стояла такая мёртвая тишина, что звенело в ушах. Она медленно опустила руку, её взгляд упал на безупречно накрытый стол. Она смотрела на тарелку с дорогой чёрной икрой, на остывшую, покрывшуюся корочкой еду, на букет белых роз.

Восемь лет она жила как виляющая хвостом собака, пытаясь согреть мужчину, у которого вообще не было сердца; восемь лет она отдавала всю себя, чтобы вырастить неблагодарного волчонка, который продал её за малейшую подачку!

Острый, удушающий приступ тошноты подкатил к горлу.

Она встала, подошла к столу, её больше не дрожащие руки крепко вцепились в белоснежную шёлковую скатерть, и она с силой дёрнула её на себя!

Грохот! Звон! Бесценные тарелки из костяного фарфора, хрустальные бокалы, тщательно приготовленные деликатесы - всё это с оглушительным треском рухнуло на ледяной мраморный пол, разлетевшись вдребезги!

Услышав шум, Анна в ужасе вбежала в столовую: - Госпожа! Что вы делаете?!

Лилия медленно повернула голову. Её лицо всё ещё было бледным, но в её глазах больше не осталось ни следа былой покорности и желания угодить. Их сменил пугающий, ледяной холод: - Убери здесь, Анна. А всю эту еду выброси собакам. В моём доме не место мусору.

Сказав это, она, даже не взглянув на пол, развернулась и направилась к лестнице.

Она вошла в спальню и со щелчком включила весь ослепительный верхний свет. Она подошла к туалетному столику и с бесстрастным лицом стянула с безымянного пальца платиновое обручальное кольцо. Под кольцом остался красный, воспалённый след - словно шрам от собачьего ошейника, который она носила на шее все эти восемь лет.

Без малейших колебаний она небрежно бросила кольцо в мусорное ведро. Она подняла глаза и посмотрела на себя в зеркало. Женщина в отражении больше не была той жалкой, покорной женой, которая восемь лет выпрашивала крохи любви. В её глазах теперь была лишь пронизывающая пустота и стальная решимость.

С этого момента прежняя Лилия была мертва.