Восхождение Богини Войны

Детский плач пронзил стерильную тишину палаты.

Всего один раз.

Тонкий. Слабый.

А затем – тишина.

Страх захлестнул Зарину, когда она напряглась, пытаясь высвободиться из цепей, приковывавших её запястья и лодыжки к больничной койке.

«Где мой ребёнок?» – спросила она, её голос едва не дрогнул.

Медсестра помедлила.

Затем тихо ответила: «Нам жаль.

Он не выжил».

«Командир?»

Зарина открыла глаза.

Перед глазами прояснился салон частного самолёта.

На короткий миг её дыхание оставалось неровным. Затем эмоции исчезли, погребённые под тем же спокойствием и самообладанием, которые она носила годами.

Никита стоял на почтительном расстоянии.

«Мы приземляемся с минуты на минуту».

Зарина повернулась к иллюминатору.

Внизу под облаками раскинулся город – тот самый, что когда-то её уничтожил.

В стекле на неё смотрело её собственное отражение.

Холодное. Собранное. Неприкасаемое.

Снаружи...

«Очистить терминал!»

Команда эхом разнеслась по аэропорту.

В считаные секунды вооружённые люди с безупречной точностью заняли позиции, оцепив зал прилёта и выстроившись двумя ровными шеренгами вдоль центрального прохода.

На взлётной полосе над головой кружили военные вертолёты, а в идеальном строю застыли чёрные бронированные внедорожники. Чиновники, бизнес-лидеры и награждённые офицеры ждали в тишине.

Никто не говорил.

Никто не двигался.

Все взгляды были прикованы к частному самолёту, дверь которого открылась.

И тогда вышла она.

Она появилась в дверях самолёта в чёрном тактическом снаряжении, сшитом точно по фигуре. Каждый её шаг был выверенным, лёгким, и всё же тихая властность, исходившая от неё, заставила всю толпу затаить дыхание.

Она выглядела слишком юной для той власти, что следовала за ней по пятам.

Но в тот миг, когда её ботинки коснулись асфальта, никто не усомнился в том, кто она такая.

«Командир Наумова».

Старший офицер, стоявший ближе всех к трапу, склонил голову.

В следующее мгновение каждый солдат опустился на одно колено.

Звук прокатился по взлётной полосе.

Зарина остановилась, с непроницаемым выражением лица оглядывая происходящее.

Затем её взгляд переместился на мужчину позади неё.

«Никита, – сказала она спокойно, но с явным недовольством, – я просила о скромности».

Её голос был тихим.

Но его всё равно услышали.

Никита тут же выпрямился.

«Прошу прощения, командир. Я не знал, что они это планируют».

На короткий миг напряжение в воздухе возросло.

Затем Зарина отвернулась.

«Отдайте приказ разойтись».

«Есть, мэм».

Через несколько минут вертолёты улетели, машины разъехались, а чиновники разошлись.

Представление исчезло так же быстро, как и началось.

Никита подошёл ближе.

«Куда теперь?»

Взгляд Зарины оставался прикован к взлётной полосе впереди.

«В тюрьму».

Впервые Никита запнулся.

«...В тюрьму?»

Она ответила не сразу.

Её лицо оставалось неподвижным, непроницаемым.

Пять лет назад её насильно вернули в семью, которая никогда её не хотела.

Выросшая вдали от города, она была для них пятном на безупречной репутации – забытой дочерью, о которой вспоминали, лишь когда это было им выгодно.

Она годами пыталась заслужить их признание.

Пыталась быть достойной.

Пыталась стать своей.

Поэтому, когда ей велели выйти замуж за Давида Уварова – наследника одной из самых влиятельных семей города, – она согласилась.

Она думала, что, может быть, если она сыграет ту роль, которую от неё хотели, всё наконец изменится.

Она ошибалась.

В день свадьбы всё рухнуло.

Давид уже спал с её сводной сестрой, Сабиной.

Вместе они обвинили Зарину в неверности.

Они заявили, что она беременна от другого мужчины.

Именно тогда Зарина поняла правду.

Мужчина, с которым она провела ночь несколько недель назад и которого считала Давидом, никогда им не был.

Всё было подстроено.

Каждая деталь.

А когда Сабина инсценировала выкидыш, чтобы выставить всё так, будто Зарина на неё напала, семья без колебаний отвернулась от неё.

Родители так и не спросили, что произошло на самом деле.

Им было всё равно.

Они сделали свой выбор.

Зарину избили, унизили и бросили в тюрьму.

Позже её навестила Сабина.

Улыбаясь.

Она во всём призналась.

Беременность была фальшивкой.

Кровь – инсценировкой.

Никакого выкидыша не было.

Всё это было спектаклем.

Зарина бросилась на стекло, отчаянно желая разорвать её на куски.

Но решётки и цепи умеют делать ярость бесполезной.

Была лишь одна причина, по которой она пережила те месяцы.

Ребёнок, росший внутри неё.

Ребёнок, отца которого она так и не узнала.

А потом, после тяжёлых родов в тюремном лазарете...

ребёнок умер.

Она так и не смогла подержать его на руках.

Не увидела его лица.

Давид забрал тело.

И на этом всё закончилось.

Или, по крайней мере, так они думали.

Потому что у судьбы были другие планы.

Во время её заключения секретная программа по набору в армию выявила боевые способности Зарины.

Её перевели по засекреченным приказам.

За этим последовали годы в зонах боевых действий, секретные операции и выживание в местах, созданных, чтобы ломать людей.

Вместо этого она поднялась.

Она стала одним из самых награждаемых командиров в современной военной истории.

Она создала разведывательную и охранную сеть, достаточно мощную, чтобы соперничать с правительствами.

И она заслужила репутацию, которая заставляла врагов сдаваться ещё до того, как она ступала на поле боя.

Теперь она вернулась домой.

И на этот раз она вернулась не той девушкой, которую они уничтожили.

Она вернулась женщиной, которую они будут бояться.

Никита осторожно прокашлялся.

«Вам не обязательно туда возвращаться».

Зарина повернулась к нему.

Выражение её лица было спокойным.

Слишком спокойным.

«Нужно встретиться лицом к лицу с местом, которое тебя сломало».

Затем она добавила почти шёпотом:

«И убедиться,что оно больше никогда не сможет этого сделать».

В исправительном учреждении Зарина переоделась в простую тюремную робу, лишённую всего, что делало её узнаваемой.

Ни медалей.

Ни звания.

Ни брони.

Она хотела посмотреть, кто придёт за той её версией, которая, по их мнению, всё ещё существовала.

Когда она вышла на улицу, её ждали двое.

Давид.

И Сабина.

Конечно.

Её матери нигде не было видно.

Давид подошёл первым, держа в руке папку.

Он посмотрел на неё с откровенным презрением.

«Подпиши документы о разводе. Получишь пятьсот тысяч рублей в качестве отступных».

Зарина взглянула на папку, затем на него.

Из её уст вырвался смешок – тихий и холодный.

«Пятьсот тысяч?»

Она склонила голову набок.

«Думаешь, моё молчание стоит столько?»

Его челюсти сжались.

«Не усложняй. Я женюсь на Сабине. Мы даём тебе больше, чем ты заслуживаешь».

Зарина долго смотрела на него.

Затем её взгляд переместился на Сабину, самодовольно стоявшую рядом с ним.

«Так это и есть щедрость?»

Её голос стал резче.

«Скажи мне, Давид... ты можешь вернуть ребёнка, которого у меня украл?»

Никто из них не ответил.

«Можешь вернуть мне пять лет, которые я потеряла?»

Его лицо ожесточилось.

«Тот ребёнок был ошибкой. Позором. Тебе следовало быть благодарной, что мы всё уладили».

Мир, казалось, замер.

Никита, стоявший на расстоянии, почувствовал, как температура воздуха упала.

Пальцы Зарины сжались в кулак.

Когда она снова посмотрела на Давида, в её глазах не было ничего человеческого.

Только приговор.

Только смерть.

Медленно она потянулась за документами о разводе.

Давид ухмыльнулся, предвкушая победу.

Она подписала.

Затем одним резким движением она с такой силой ударила его папкой по лицу, что он пошатнулся и отступил назад.

Хлопок эхом разнёсся по парковке.

Он в изумлении уставился на неё.

Зарина шагнула ближе.

«Этот развод?»

Её голос был острым как бритва.

«Не тебе о нём просить».

Она встретила его взгляд, не моргая.

«Ты никогда не был меня достоин».

Пауза.

А затем...

«Это я тебя бросаю».