Цена его ошибки: Моя месть

Я умирала на банкете, кашляя чёрной кровью, пока стая праздновала повышение моей сводной сестры Лидии.

Через весь зал Дамир - Альфа и мой истинный - смотрел на меня без тени тревоги. Он был в ярости.

- Прекрати, Алёна, - прогремел в моей голове его голос. - Не порти вечер своими лживыми выходками, чтобы привлечь внимание.

Я умоляла его, твердила, что это яд, - но он лишь приказал убираться из Дома Стаи, чтобы я не пачкала пол.

С разбитым сердцем я публично потребовала Ритуал Разрыва, оборвала нашу связь и ушла умирать в одиночестве, в дешёвый мотель.

Правда вскрылась, только когда я испустила последний вздох.

Я заранее отправила Дамиру медицинские записи. Они доказывали: Лидия десять лет подсыпала мне в чай волчий аконит.

Он обезумел от горя, поняв, что защищал убийцу и отверг истинную пару. Он пытал Лидию, но его раскаяние уже не могло меня вернуть.

Или так он думал.

В загробном мире Лунная Богиня показала мне моё истинное отражение. Я не была безволковой слабачкой.

Я была Белой Волчицей - самой редкой и могущественной из всех, чью силу годами душил яд.

- Ты можешь остаться здесь, в покое, - сказала Богиня. - Или можешь вернуться.

Я посмотрела на жизнь, которую у меня украли. На силу, которой мне так и не дали воспользоваться.

- Я хочу вернуться, - сказала я. - Не ради его любви. А ради мести.

Я открыла глаза, и впервые в жизни моя волчица взревела.

Глава 1

Алёна

Пять лет назад в эту же ночь Дамир подарил мне серебряный кулон в форме полумесяца.

Я помнила тот вечер до мельчайших деталей. Морозный воздух, пахнущий хвоей и снегом. Его пальцы, тёплые и чуть дрожащие, когда он застёгивал цепочку на моей шее. «Ты моя Луна, Алёна», - сказал он тогда, и его глаза сияли тем особенным светом, который я принимала за любовь. За истинность.

Теперь я знала: этот свет был всего лишь отражением моего собственного. А я - просто удобным зеркалом.

Хрустальная люстра под потолком банкетного зала медленно вращалась, разбрасывая по стенам острые осколки света. Они резали глаза. Или, может быть, это боль резала меня изнутри, а свет был ни при чём. Я зажмурилась на мгновение, но это не помогло. Запахи - вот что добивало сильнее всего. Жареная оленина, истекающая жиром и розмарином. Дорогой парфюм Лидии - что-то приторно-сладкое, с нотками белых цветов. И вездесущий мускус оборотней, густой и тяжёлый, как влажная шерсть после дождя.

Для всех это был праздник года. Лидию, приёмную дочь моих родителей и любимицу стаи, только что повысили до Элитного Воина. Для меня это были похороны.

Я кашлянула в салфетку - осторожно, почти беззвучно, как привыкла за десять лет. Белый лён, расшитый серебряными волками по краю, покрылся чёрными точками. Я смотрела на них и не чувствовала ничего. Привыкла. Это была не кровь - гниль. Так пахнет разложение. Так пахнет смерть.

- У тебя мало времени, Алёна.

Доктор Стаи возник рядом бесшумно, как призрак. Его пальцы легли на моё запястье - движение, отточенное до автоматизма. Делает вид, что проверяет пульс. Я знала этот ритуал. Он повторялся каждый месяц последние три года. И каждый раз заканчивался одинаково: «Ничего серьёзного, просто слабость, больше отдыхайте».

Но сегодня в его голосе что-то изменилось. Или мне показалось?

Я подняла глаза. Доктор смотрел на меня - нет, сквозь меня - и в его зрачках плескался холод. Не равнодушие. Страх. Он боялся. Но не за меня. Меня он уже списал.

- Волчий аконит кристаллизовался в костном мозге, - прошептал он, наклоняясь ближе, делая вид, что поправляет манжету. Его дыхание пахло мятной жвачкой и кислым вином. - Концентрация превышает всё, что я видел. Твою Внутреннюю Волчицу я больше не слышу.

Он замолчал. Я тоже молчала. Слова застряли где-то в горле, смешавшись с привкусом желчи и крови.

- Скорее всего, она умерла, - закончил он и отступил так же бесшумно, растворившись среди гостей.

Умерла.

Моя волчица.

Я сидела, не в силах пошевелиться, и смотрела в пустоту. Внутри было тихо. Так тихо, как не было никогда. Раньше я хотя бы чувствовала её слабое дыхание, её сонное ворчание, её боль. Теперь - ничего. Только моё собственное сердце, бьющееся слишком быстро и слишком громко.

Через весь зал стоял Дамир.

Мой Истинный. Мой Альфа. Мой палач.

Высокий, широкоплечий, в идеально сшитом смокинге, который облегал его тело как вторая кожа. Он смеялся над какой-то шуткой Лидии, и его смех - низкий, раскатистый - ударил по мне сильнее, чем любой крик. Его рука лежала на её талии. Пальцы сжимались с собственнической нежностью - так, как когда-то сжимались на моей.

Я помнила. Первый Зимний Бал. Десять лет назад. Его ладонь на моей пояснице, горячая даже сквозь ткань платья. Его пальцы, которые слегка подрагивали - не от холода, от волнения. Он боялся, что я исчезну. Боялся, что я - слишком хороша, чтобы быть правдой.

Теперь эти же пальцы лежали на другой женщине. И я исчезала по-настоящему. А он этого даже не замечал.

Я потянулась разумом по Мысленной связи. Это движение причинило почти физическую боль - словно я провела рукой по рваной ране.

Дамир... пожалуйста. Мне больно. Кажется, я умираю.

Он напрягся. Я увидела это - мгновенное движение плеч, поворот головы. Его взгляд скользнул по залу, нашёл меня, и на долю секунды в его глазах мелькнуло что-то. Инстинкт? Тревога? Воспоминание о том, кем мы были друг для друга?

Нет. Гнев. Всё утонуло в гневе, как в мутной воде.

Прекрати, Алёна, - прогремел его голос в моей голове. Голос Альфы. Тяжёлый, властный, не терпящий возражений. - Не порти вечер лживыми выходками, чтобы привлечь внимание.

Ментальная тяжесть обрушилась на меня, как лавина. Когда-то этот же голос шептал мне сказки во время грозы, заглушая раскаты грома. «Ничего не бойся, я рядом. Я всегда буду рядом. Ты слышишь? Всегда». Его слова обволакивали, как тёплое одеяло. Теперь этот голос сам стал громом. Готовым раздавить меня. Уничтожить.

Я согнулась пополам, хватаясь за край скатерти. Новый приступ кашля вырвался из груди - страшный, булькающий, неконтролируемый. Чёрное выплеснулось на белый лён, на пол, на мои собственные руки. Я видела, как капли падают на начищенный паркет, и думала о том, что мать будет в ярости. Она всегда злилась, когда я что-то пачкала.

Музыка стихла. Не сразу - скрипка взвизгнула и оборвалась на полуноте, словно музыкант тоже испугался. Тишина накрыла зал, и в этой тишине мой кашель звучал как погребальный колокол.

Дамир оказался рядом мгновенно. Я даже не заметила, как он пересёк зал - просто в один миг его не было, а в другой он уже нависал надо мной грозовой тучей. От него пахло виски и Лидией.

- Ты пила вино? - прорычал он. Его ноздри раздувались. - Посмотри, что ты наделала.

Я подняла голову. Это стоило мне почти всех оставшихся сил. Посмотрела ему в глаза - в те самые глаза, которые когда-то смотрели на меня с нежностью, а теперь - с отвращением.

- Это яд, - прохрипела я. Голос не слушался. Слова выходили рваными, как старая ткань. - Посмотри на кровь. Она чёрная.

- Это красное вино, истеричка. - Он даже не взглянул на салфетку. - Ты напилась и позоришь меня перед всей стаей.

Напилась. Я не пила ничего, кроме отравленного чая, который Лидия заботливо подавала мне каждое утро. Но ему было всё равно. Ему всегда было всё равно - просто я отказывалась это замечать.

- О нет, Алёна!

Лидия возникла рядом - как всегда, в нужный момент и с нужным выражением лица. Идеальное беспокойство. Идеальный изгиб бровей. Идеальная ложь. Она вцепилась в руку Дамира, прижимаясь к нему всем телом, и её пальцы на его предплечье выглядели как паучьи лапки.

- Она опять завидует, - выдохнула Лидия, и её голос дрожал ровно настолько, чтобы казаться искренним. - Ей всегда плохо, когда я чего-то добиваюсь. Помнишь прошлый раз? Когда меня назначили командиром отряда? Она тогда тоже устроила сцену.

Прошлый раз. Я упала в обморок от истощения, потому что три дня не могла есть - яд сжигал желудок. Но кто считал?

Моя мать, Светлана, прошипела по связи - я почувствовала её голос как укол иглы в висок: Встань и уходи, пока я не выволокла тебя за волосы. Ты позоришь семью.

Семью. Какую семью? Ту, что смотрела на мои мучения и отворачивалась? Ту, что хвалила Лидию за мои достижения? Ту, что заперла меня в кладовке, а мою комнату отдала ей?

Я снова посмотрела на Дамира. На мужчину, которому Богиня связала меня душой. На того, кто клялся защищать меня ценой собственной жизни. Он перевёл взгляд на чёрные капли на своём начищенном ботинке. На его лице не было ни тревоги, ни сомнения, ни тени того чувства, которое должно было связать нас навечно.

Только отвращение.

- Если собралась умирать, Алёна, - сказал он ледяным тоном, - сделай это в другом месте. Не пачкай мой Дом Стаи.

Что-то внутри меня оборвалось.

Не кость. Не связь. Последняя нить надежды. Та самая, которую я хранила все эти годы, несмотря ни на что. Та, что заставляла меня просыпаться по утрам и верить: сегодня он увидит. Сегодня он поймёт. Сегодня он вспомнит, кем мы были.

Ничего. Пустота.

Я поднялась. Ноги дрожали, колени подгибались, но спина была прямой. Я не позволила себе согнуться. Не сейчас. Не перед ними.

Повернулась к Верховному Старейшине. Он сидел во главе стола, седой и древний, как сама Луна, и смотрел на меня с чем-то, похожим на жалость. Может быть, он знал. Может быть, догадывался. Но ему было всё равно. Всем было всё равно.

- Я требую Ритуал Разрыва.

Слова упали в тишину, как камни в воду. По залу прокатился шёпот - быстрый, взволнованный, жадный. Скандал. Зрелище. То, что будут пересказывать годами.

Дамир схватил меня за руку. Его пальцы впились в синяки - те самые, что остались после прошлого раза, когда он отшвырнул меня к стене. Я не помнила, за что. Кажется, я неправильно посмотрела на Лидию. Или правильно. Какая разница.

- Ты блефуешь, - прошипел он мне в лицо. Его дыхание обожгло щёку.

- Нет. Я ухожу.

- Тогда убирайся! - взревел он Голосом Альфы. Древняя магия ударила по мне, как плеть. - Катись!

Тело подчинилось раньше разума. Ноги сделали шаг назад, потом ещё один. Приказ Альфы - не поспоришь. Я попятилась, униженная, под ухмылкой Лидии, под равнодушными взглядами стаи. Люди, с которыми я прожила всю жизнь, смотрели сквозь меня.

Старейшина поднялся и молча направился к выходу. Я пошла за ним.

Мы спустились в его кабинет - маленькую комнату без окон, пропахшую шалфеем и старым пергаментом. Он зажёг свечи, очертил круг горящей травой, достал серебряный нож - древний, с рукоятью в виде волчьей головы.

- Ты понимаешь, что делаешь? - спросил он. Его голос был сухим, как осенние листья.

- Да.

- Это необратимо.

- Я знаю.

Он вздохнул и начал ритуал. Серебряный нож рассёк воздух - раз, второй, третий. Я не видела нить, но чувствовала её. Золотую, светящуюся, живую. Ту, что соединяла мою душу с душой Дамира. Ту, что зажглась в день нашего Обручения тёплым янтарным светом и заполнила грудь ощущением дома.

Нож опустился в четвёртый раз.

Нить лопнула.

Я закричала. Это была не физическая боль - хуже. Гораздо хуже. Словно кто-то вырвал у меня кусок души и оставил кровоточащую дыру. Ледяная игла пронзила сердце, и свет погас, оставив после себя лишь выжженную пустоту. Я свернулась на полу, обхватив себя руками, и кричала, пока не сорвала голос.

Тишина, наступившая после, была абсолютной.

Внутри меня кто-то вздохнул - слабо, жалобно. Моя Внутренняя Волчица. Она издала последний скорбный стон и замолкла.

Я осталась одна.

Совсем одна.

Я вернулась не в люкс Луны - комнату Истинной Пары, которую занимала когда-то. Её давно заняла Лидия, выбросив мои вещи в коридор. Я пошла в кладовку - каморку без окна, забитую её старыми трофеями, сломанными манекенами и коробками из-под обуви. Там, на тонком матрасе, брошенном прямо на пол, я сидела, обхватив колени, когда дверь с грохотом распахнулась.

Отец. Игорь. Высокий, грузный, с лицом, красным от ярости.

- Ты опозорила нас перед всей стаей! - заорал он, брызгая слюной. - Лидия плачет всё утро! Ты понимаешь, что ты наделала?! Ты сорвала её праздник!

Лидия плачет. Конечно. Она всегда плакала в нужный момент. Сухими глазами, но очень убедительно.

- Ты сейчас же спустишься, извинишься перед сестрой и поможешь ей с цветами, - продолжал он. - Это меньшее, что ты можешь сделать после вчерашнего.

Я не спорила. У меня не было сил спорить. Я просто натянула свитер - старый, растянутый, с чужого плеча, - скрывающий синяки, и пошла за ним.

Гостиная утопала в цветах. Лилии, розы, Лунные Цветы - серебристые, светящиеся в полумраке, редкие и безумно дорогие. Их запах кружил голову, и меня замутило. Лидия стояла посреди этого великолепия, прижимая к глазам шёлковый платок. Сухой. Разумеется.

- Алёна! - она просияла, увидев меня. - Как хорошо, что ты пришла! Мне нужно, чтобы ты сплела мне венок из этих цветов. Для церемонии.

Я посмотрела на Лунные Цветы. Те самые, из-за которых меня выпороли серебряной плетью три года назад.

- Ты объявила всей стае, что у тебя на них смертельная аллергия, - сказала я. Голос всё ещё был хриплым после вчерашнего крика. - Из-за этой лжи меня наказали. Публично. Ты стояла и смотрела.

Лидия наклонилась ближе. От неё пахло теми же белыми цветами, что и вчера. Она улыбалась - мягко, ласково, как улыбается змея перед броском.

- Знаю, - прошептала она. - Но Дамира сейчас нет. И ты будешь их держать.

- Нет.

Я отступила на шаг. Всего на один, но этого хватило. Её глаза вспыхнули торжеством.

- Что здесь происходит?!

Дамир стоял на пороге. Вернулся с пробежки - волосы влажные, футболка прилипла к телу. Он смотрел на нас, и я видела, как в его глазах закипает гнев. Привычный гнев. Направленный на меня.

- Дамир! - ахнула Лидия, и её голос сорвался в идеально отрепетированном отчаянии. - Я просто попросила её помочь, а она... а она пожелала, чтобы я подавилась!

Она схватила мою руку. Вцепилась мёртвой хваткой и всунула в неё букет Лунных Цветов. Я увидела, как её свободная рука скользнула к воротнику - быстрым, неуловимым движением. Порошок. Раздражитель. Она мазнула пальцами по своей шее и с криком рухнула на пол.

- Моё горло! - завопила она, царапая кожу, которая мгновенно пошла красными волдырями. - Она натёрла меня пыльцой! Дамир, помоги!

Он не спрашивал. Не разбирался. Не смотрел на мои руки, на которых не было и следа пыльцы. Просто отшвырнул меня с дороги - как тряпичную куклу.

Я ударилась о стену. Воздух выбило из лёгких с глухим, страшным звуком. Рёбра затрещали - я услышала этот хруст внутри себя, почувствовала горячую волну боли. Сползла на пол, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

Дамир подхватил Лидию на руки. Она прижималась к его груди, дрожа и всхлипывая, но когда он повернулся, чтобы вынести её из комнаты, я увидела: через его плечо она подмигнула мне. Быстро, незаметно, торжествующе.

- Уберите её с глаз моих, - прорычал Дамир. - Пока я сам её не убил.

Я сползла по стене на пол. Боль пульсировала в боку, и каждый вдох отдавался новым спазмом. Но внутри было тихо. Волчица молчала.

Он вернулся через час. Я всё ещё сидела на полу, не в силах пошевелиться. Он стоял надо мной, и его лицо было каменным.

- Алёна, - сказал он, и голос его зазвенел древней магией Закона Стаи. - Я, Дамир, Альфа Стаи Чёрной Луны, настоящим изгоняю тебя. Уходи сейчас же. Если к закату тебя найдут в наших границах, с тобой поступят как с врагом.

- Поняла, - сказала я.

Он ждал. Может быть, мольбы. Может быть, слёз. Может быть, ещё одной сцены, которую можно будет использовать против меня. Я не доставила ему этого удовольствия. Поднялась - медленно, держась за стену, превозмогая боль в рёбрах. Прошла мимо него, не глядя.

Мои родители стояли у лестницы. Мать скрестила руки на груди, отец смотрел с облегчением. Я прошла мимо них. Вышла за дверь. Направилась по длинной подъездной дорожке, чувствуя, как гравий хрустит под ногами - единственный звук в мёртвой тишине.

У каменных столбов, отмечавших границу земель стаи, я обернулась. Посмотрела на Дом, который когда-то был моим. На окно кладовки, где я провела последние три года. На лес, где играла в детстве.

- Клянусь Луной, - сказала я тихо, но ветер подхватил слова и понёс их к Дому, - я никогда не оглянусь. И за грех изгнания вашей Истинной Луны - пусть вы найдёте то, что ищете, и поймёте, что это пепел.

Я перешагнула черту.

Моя Внутренняя Волчица внутри была беззвучна.

Она умерла.