Проклятие или Спасение

Я всегда знала, что меня ненавидят. Я всегда знала, что меня не любят. Я не нужна.

Но это...

Это было нечто совершенно иное.

Я стояла, сжав кулаки, а отец, мать и сестра смотрели на меня, как на мусор.

Как на ничтожество. Как будто они говорили о моей жизни, которая ничего не значила.

«Ты должна быть нам благодарна», – сказал отец, вырвав меня из мыслей.

Благодарна? Я невольно фыркнула, встретившись с ним взглядом.

«За что? Почему вы так меня ненавидите?» – прошептала я, чувствуя боль в груди.

«О, да ладно, не драматизируй. Посмотри на себя. Ты бы сама себя полюбила вообще?» – спросила Рада, а мать хихикнула, словно это было забавно.

«Вы отправляете меня на смерть и смеётесь над этим?» – спросила я, чувствуя, как в груди закипает гнев.

«Мы даём тебе искупление за твою жалкую жизнь. Ты не сделала ничего, кроме того, что опозорила нашу семью. Мы делаем только то, что лучше для нашей семьи», – наконец сказала мать, глядя на меня с презрением.

Ей не нужно было говорить это прямо, но я знала, что не являюсь частью этой семьи.

«А как же я? Что лучше для меня?» – спросила я, и отец угрожающе шагнул ко мне.

«Неблагодарная девчонка! Ты должна быть счастлива, что мы оставили тебя в живых. Что даёт тебе право думать, что ты можешь задавать нам вопросы?!» – прогремел отец в гневе, и что-то во мне оборвалось.

«Я твоя дочь! Я ваша дочь, и вы двадцать два года только и делали, что ненавидели меня. Что я вам сделала?!» – закричала я в гневе и не успела понять, что произошло, как его рука опустилась на моё лицо с сильной пощёчиной.

«Как ты смеешь повышать на меня голос?!»

Глаза горели, губы дрожали, но я не позволила слезам упасть. Я не собиралась доставлять им такое удовольствие.

«Ты смотрела на себя в зеркало? Ты знаешь, как отвратительно и уродливо выглядишь?» – усмехнулся он, а я просто стояла и принимала его оскорбления.

«И надо было тебе родиться именно в нашей семье. Ты знаешь, как это позорно?! И как будто этого унижения было недостаточно, у тебя нет волка!»

Сердце сжалось. Глаза горели ещё сильнее, но я скорее умерла бы, чем позволила слезам упасть.

«Отец, отец», – сказала сестра своим чрезмерно сладким голосом, которым она обманывала всех.

«Не позволяй ей расстраивать тебя. Она того не стоит», – сказала она, взяв его за руку, и он вздохнул, глядя на неё так, словно вокруг неё вращались луна и звёзды.

Взгляд, который он никогда не подарит мне. Никогда.

«Если бы ты была похожа на свою сестру. Рада заставляет нас гордиться. Она не только красива, но и сильна и талантлива, в отличие от тебя», – сказал отец, отвернувшись от Рады. Гордость, которую он испытывал к ней, исчезла, сменившись отвращением, как только его взгляд упал на меня.

«Тебя отправят во дворец короля вместе с другими омегами, и ты ничего не сможешь с этим поделать».

«Знаешь, Эвелина, ты должна быть счастлива. Ты умрёшь в постели короля. Это если он не убьёт тебя на месте, потому что Альфа-король ни за что не захочет прикоснуться к такой жалкой неудачнице, как ты».

«Вы все пожалеете об этом», – сказала я, крепко сжав кулаки, до крови.

«Что ты собираешься делать? Выползти из могилы и преследовать нас?» – спросила Рада, и все разразились смехом.

Подумать только, это моя семья. Они никогда по-настоящему не любили меня.

Отец сказал, что я позорю его семью. У меня не было волка, и я не была такой красивой, как Рада.

Поэтому в наказание он сделал меня омегой. Представьте себе дочь альфы, пониженную до омеги.

Я стала невидимой. Ко мне относились как к мусору в моей собственной стае. У меня были разные клички.

«Толстуха».

«Уродливая свинья».

«Жалкая неудачница».

В какой-то момент я начала им верить.

«Я не умру, – вдруг сказала я ни с того ни с сего, и они перестали смеяться и все повернулись ко мне, – я выживу».

В этот момент сестра усмехнулась.

«О, да ладно, ты не слышала? Ни одна женщина не покидает его постель живой».

И всё же они предлагали меня ему.

«Но я выживу», – снова сказала я, и решимость обвилась вокруг моей груди, как цепь.

«Ты сумасшедшая», – сказала сестра, покачав головой.

«Вы все пожалеете о том, что сделали со мной. Я заставлю вас заплатить. Обещаю».

«Прекрати эту драму и иди собирай свой мусор. Ты уезжаешь сегодня вечером с остальными», – сказала мать, словно это было самое естественное, что можно сказать.

Рада ухмыльнулась, глядя мне прямо в глаза.

«Ты умрёшь, Эвелина, ты умрёшь».