Слишком поздно для сожалений, мой бывший муж

По приказу босса мафии я инсценировала свою смерть в сибирской бойне и тайком вернулась в собственный особняк под видом уборщицы, ожидая увидеть убитых горем мужа и сына.

Вместо этого я застала праздник: мой пятилетний сын радостно застёгивал бриллиантовый браслет на запястье моей лучшей подруги, отмечая моё убийство.

Стоя в тени, я слушала, как рушится моя жизнь. Оказалось, муж годами спал с ней в моей постели, щедро спонсируя её роскошную жизнь моими кровавыми деньгами, пока я сутками убивала и вымогала для Московского Братского Круга. Моя свекровь с самого начала помогала им, превратив меня в слепой инкубатор для наследника, накачивая моего сына ненавистью ко мне. Но страшнее всего было то, что мой родной сын - подученный бабушкой и любовницей отца - добровольно продал мой защитный медальон Святого Георгия ради подарка для неё, а моего единственного верного пса они хладнокровно сдали на растерзание в подпольную бойцовскую яму.

Я выжила с раздробленными рёбрами, захлёбываясь собственной кровью на грязном складе в Красноярске, лишь бы моя семья получила выплаты и ни в чём не нуждалась. Как они могли так жестоко растоптать меня, вышвырнув, словно отработанный мусор, и присвоив себе весь мой мир?

Когда мой муж официально попросил у Дона Даниила передать ему мои территории и благословить брак с моей подругой - всего через полгода после моей "гибели", - последняя капля материнской любви во мне умерла.

Я шагнула в ярко освещённую гостиную и резким движением сорвала с лица уродливые силиконовые шрамы, до смерти напугав предателей.

«Единственная семья в этой комнате - это ты, твоя шлюха и твой сын. С тобой покончено».

Пришло время забрать свою империю назад и оставить их гнить в нищете на улицах Москвы.

Глава 1

От лица Светланы

Когда я с трудом толкнула тяжёлые дубовые двери собственного особняка, используя поддельную карту клининговой службы Братского Круга и доскональное знание слепых зон охраны, чтобы незаметно миновать дежурных у крыльца, я ожидала увидеть мужа и сына, скорбящих о моей гибели в Сибирской войне картелей.

Вместо этого я застала праздник: мой пятилетний сын застёгивал бриллиантовый браслет на запястье моей лучшей подруги, радостно отмечая мое убийство.

Дон Даниил, безжалостный глава Московского Братского Круга - человек, от одного имени которого стыла кровь даже у самых закоренелых убийц, - лично приказал мне инсценировать свою смерть.

Я была его элитным силовиком.

Я выжила в той бойне, чтобы выследить крота в Семье.

Я вернулась домой.

Но дома больше не существовало.

В фойе витал густой аромат жареной телятины, чеснока и дорогих духов. Смех эхом отражался от сводчатых потолков. Здесь не было ни чёрных лент, ни слёз, ни торжественного траура по павшему солдату Братства.

Я стояла в дверях, утопая в мешковатой униформе клининговой компании. Моя голова была обрита наголо. Правую половину лица покрывали гротескные силиконовые протезы, имитирующие тяжёлые ожоги от взрыва.

Ева, женщина, которую я когда-то спасла от верной смерти, стояла в центре гостиной.

Она даже не взглянула на моё изуродованное лицо. Она толкнула в мою сторону хозяйственную тележку, переполненную моими личными вещами.

«Убери этот мусор отсюда к чёртовой матери, - огрызнулась она. - Это мёртвый груз. Нам нужно освободить место».

На самом верху этой кучи лежала копия моего свидетельства о смерти и официальное уведомление Братства о прекращении выплат вдове с красным штампом Убита в бою.

Я посмотрела на бумагу, затем снова на неё.

Мой голос прозвучал хрипло, когда я заговорила, намеренно скрывая свой акцент.

«Что вы празднуете, госпожа?»

Мой пятилетний сын, Лёва, выскочил из-за кухонного островка. Его лицо буквально светилось от восторга.

«Та плохая женщина, которая мешала тёте Еве и папе быть вместе, больше никогда не вернётся из могилы!» - радостно прощебетал он. - Бабушка Капа сказала, что теперь мы наконец-то станем настоящей семьёй!

Он сказал это так легко. Так радостно.

«А ещё сегодня у тёти Евы день рождения, - добавил Лёва, цепляясь за её ноги. - Это двойной праздник!»

Я заставила свои губы растянуться в гротескном подобии улыбки.

Лёва гордо указал на сверкающий браслет на запястье Евы.

«Папа и тётя Ева продали его в ломбард!» - беззаботно пожал плечами Лёва, указывая на свою пустую шею. - Бабушка Капа сказала, что это был не подарок, а старая железка, и что взамен тётя Ева купит мне новый планшет. А тётя Ева сказала, что то старое ожерелье было уродливым и холодным, как и та женщина, что мне его дала. И что этот новый браслет - настоящий подарок от меня!

Я посмотрела на его шею.

Она была пуста.

Массивный золотой медальон Святого Георгия.

Символ абсолютной защиты в преступном мире.

Я заплатила за него ошеломляющую долю своих кровавых денег, чтобы никто в Братстве никогда не посмел тронуть моего сына.

Что-то внутри меня оборвалось. Глухой, необратимый щелчок.

Я вспомнила, как Лёва всегда плакал и отворачивался, когда я пыталась обнять его в дни рождения.

Теперь же он смотрел на Еву с чистым, неподдельным обожанием.

Я перевела взгляд обратно на отчёт о гибели, лежащий на куче мусора, и наконец всё поняла.

Настоящая я не умерла в Сибири.

Она умерла прямо здесь, на этом холодном мраморном полу.

И те, кто её убил, сейчас праздновали это с шампанским.