Два пути - одна цель

Воздух в VIP-зоне клуба «Эгоист» был густым и тяжелым - смесью дорогого парфюма, кальянного дыма с нотками экзотических фруктов и едва уловимого запаха озона от работающей на пределе климатической системы. Здесь, на втором этаже, отгороженном от основного танцпола тонированным стеклом, царила своя атмосфера: приглушенный свет выхватывал из полумрака кожаные диваны цвета слоновой кости, хромированные детали столиков и россыпь бутылок элитного алкоголя.

Никита развалился на одном из таких диванов, лениво покачивая в руке тяжелый хрустальный стакан с остатками виски. Музыка снизу доносилась лишь как глухой, вибрирующий ритм, который скорее ощущался телом, чем слышался ушами. Он был пьян. Не той веселой хмельной легкостью, а тяжелой, вязкой пьяностью, когда мысли становятся тягучими, а движения - излишне резкими.

Рядом щебетала Алина. Или Арина? Никита не помнил и не хотел напрягаться. Она была очередной «девушкой легкого поведения», которую ему подогнал кто-то из друзей за пару косарей или просто ради шутки. Высокая, с наращенными волосами и губами, которые казались слишком пухлыми для ее лица. Она терлась о его плечо, пытаясь поцеловать в шею, но Никита брезгливо отстранялся. Ее духи были приторными, вызывающими тошноту.

- Ники-и-ит, ну хватит дуться, - протянула она, надув губы. - Давай выпьем еще. За нас!

Она попыталась чокнуться своим коктейлем с его стаканом, но промахнулась, и липкая сладкая жидкость пролилась ему на белую футболку.

- Твою мать! - взорвался Никита. Резким движением он поставил стакан на столик, расплескав содержимое. В голове зашумело сильнее. - Ты совсем долбанутая?! Это же Balenciaga! Ты знаешь, сколько она стоит?!

Он оттолкнул ее от себя так, что девушка чуть не упала с дивана. Его друзья, сидевшие неподалеку, заржали.

- О, Никитос разбушевался! - крикнул Лёха, поднимая бокал. - За нашего короля вечеринок! Скидываемся, пацаны, купим нашему графу новую тряпку!

Посыпались язвительные комментарии и смех. Никита ненавидел этот смех. Ненавидел их всех. И эту тупую куклу Алину-Арину. И этот клуб. И свою жизнь, которая превратилась в бесконечный день сурка: клубы, алкоголь, одноразовые девицы и фальшивое восхищение прихлебателей.

Внезапно его взгляд зацепился за собственное отражение в зеркальной колонне напротив. На него смотрел опухший парень с мутными глазами и пятном от коктейля на дорогой одежде. Жалкое зрелище. Отвращение к себе было таким острым, что перекрыло даже опьянение.

- Я сваливаю, - бросил он в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь.

- Эй, ты чего? Вечер только начался! - попытался возразить кто-то, но Никита уже встал.

Его немного повело, но он удержал равновесие. Игнорируя протесты и уговоры остаться, он направился к выходу из VIP-зоны. Проходя мимо бара, он схватил со стойки нетронутую бутылку джина и сунул её под рубашку.

Спустившись вниз, он окунулся в ад основной части клуба. Вспышки стробоскопов били по глазам, басы долбили прямо в грудную клетку, заставляя сердце биться в такт. Толпа потных тел извивалась в танце. Воздух здесь был раскаленным и спертым. Никита грубо расталкивал людей, пробираясь к гардеробу. Ему нужно было на воздух. Немедленно.

Получив свою куртку, он вышел на улицу через служебный вход, чтобы избежать толпы у главного. Холодный ночной воздух ударил в лицо, отрезвляя. Никита сделал несколько глубоких вдохов, чувствуя, как легкие наполняются свежестью после душного помещения. Он достал украденную бутылку, сорвал крышку и сделал большой глоток прямо из горлышка. Обжигающая жидкость прокатилась по пищеводу.

Он отошел в тень, подальше от ярких фонарей у входа, прислонился спиной к холодной кирпичной стене здания и закурил. Сигарета дрожала в пальцах. Мысли путались, но одна пульсировала особенно ярко: «Так больше нельзя». Но что делать вместо этого, он понятия не имел.

Неожиданно тяжелая металлическая дверь служебного входа снова открылась. Из нее вышли двое мужчин в строгих костюмах. Они не курили и не разговаривали, просто стояли и молча смотрели на парковку перед клубом. Телохранители. А спустя минуту появился и сам хозяин заведения.

Это был мужчина лет пятидесяти пяти, седовласый, подтянутый, с жестким, волевым лицом, которое портил лишь тонкий шрам на подбородке. Он остановился рядом с охраной, достал свой телефон и набрал номер.

- Алло, Виктор Павлович? Да, здравствуйте. Простите за поздний звонок... Да, ваш сын только что покинул заведение. Был в состоянии сильного алкогольного опьянения... Вел себя, скажем так, неадекватно. Устроил сцену в VIP-зоне, оскорблял персонал. Нет, мы справились. Девушка, которая была с ним, уже отправлена домой... Да, конечно. Всего доброго.

Мужчина убрал телефон в карман и впервые посмотрел прямо туда, где в тени стоял Никита. Их взгляды встретились на долю секунды. Мужчина ничего не сказал, лишь слегка кивнул своим охранникам, сел в ожидавший его черный внедорожник и уехал.

Никита замер, прижимаясь к стене. Сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Этот голос... Этот человек... Он знал его отца. Знал Виктора Павловича. «Ваш сын...» Эта фраза эхом отдавалась в гудящей голове.

До него дошло. Дошло все. Что отец узнает об этом позоре не от него самого, а от какого-то владельца клуба. Что его поведение обсуждают вот так, по телефону, как проказы нашкодившего ребенка. Что вся его жизнь - это один сплошной фарс, который видят насквозь.

Бутылка выскользнула из ослабевших пальцев и разбилась о тротуар с глухим звуком. Звук был тихим, но в оглушительной тишине ночи показался выстрелом. Никита оттолкнулся от стены и, пошатываясь, побрел к своей машине. Пора было ехать домой. Утром его ждал разговор, которого он боялся больше всего на свете.