Король Подземного Мира И Его Безжалостная Королева

Я была женой безжалостного Дона мафии. Пятнадцать лет назад он убил моего отчима, чтобы спасти меня, и отсидел за это десять лет.

Я преданно ждала его, а после свадьбы потеряла нашего ребенка и способность стать матерью, приняв предназначенную мужу пулю.

Но однажды я увидела на его зашифрованном планшете снимок УЗИ.

Следом высветилось сообщение:

«Наш маленький секрет растет».

Когда я молча положила перед мужем документы о разводе, он хладнокровно сжег их своей зажигалкой, заявив, что смерть - единственный выход из Семьи, и запер меня в спальне.

Вскоре я узнала страшную правду: его беременная любовница - моя сводная сестра.

Моя родная мать, бросившая меня в детстве на растерзание отчиму, теперь шантажировала моего мужа его старыми преступлениями.

Она требовала, чтобы Данте сделал ее вторую дочь новой Королевой Синдиката.

Муж поддался. Он переписал на любовницу активы на тридцать миллионов и позволил ей нагло вторгаться в мой дом.

Жены других капо открыто насмехались надо мной, делая ставки, когда беременная фаворитка окончательно вышвырнет меня на улицу.

Я отдала этому человеку свою молодость, свою кровь и свою способность иметь детей.

Он клялся всегда защищать меня, но в итоге скормил меня тем самым людям, которые разрушили мое детство.

Но ни мой предатель-муж, ни моя алчная семья не знали одного.

Я никогда не была просто покорной и беззащитной женой мафиози.

Я - таинственный «Авангард», Глава теневой корпорации, которая держит мертвой хваткой все финансы и цепочки поставок Синдиката.

Раз они решили украсть мою корону, я с удовольствием сожгу их империю дотла.

Глава 1

От лица Ария:

Снимок УЗИ на зашифрованном планшете моего мужа был открыт - зернистое, чёрно-белое созвездие жизни, которая была не моей. Под ним светилось сообщение от его любовницы с ядовитой радостью: «Наш маленький секрет растёт».

Это не было крушением, скорее тихим подведением итогов; правда, которую я давно подозревала, теперь затвердела, став фактом. Но где-то внутри шевельнулась и другая мысль - как же долго я сознательно отводила взгляд от счетов и активов, которые могла отследить в один клик. Я не проверяла. Ни разу. И эта слепота была моей единственной непростительной ошибкой.

Безжалостный босс мафии - человек, который забил другого до смерти ради меня пятнадцать лет назад - теперь, казалось, снимал с меня мерки для гроба собственного дизайна.

Сам планшет лежал на огромной поверхности кухонного острова, плита чёрного стекла, излучающая холодный, клинический свет. Данте оставил его в спешке, уходя на встречу с капо, которые обеспечивали его мёртвую хватку над городом. Мой муж был Доном Синдиката. Он контролировал теневую экономику Нью-Йорка, его раскинувшиеся порты и подпольные казино. При упоминании его имени взрослые мужчины бледнели. От него всегда пахло дорогим кубинским табаком, порохом и чем-то ещё - металлическим привкусом валюты, переходящей из рук в руки в темноте.

Но, глядя на этот экран, я почувствовала знакомый, ползучий холод, который не имел ничего общего с температурой в комнате.

Зернистое, чёрно-белое изображение с жестокой эффективностью отбросило меня сквозь годы назад. Мне было пятнадцать. Мой отчим избивал меня тяжёлой свинцовой трубой, и я начала захлёбываться собственной кровью, не в силах сделать вдох. Затем дверь спальни сорвали с петель. Данте - тогда ещё молодой, безрассудный солдат мафии - ворвался в комнату. Он вырвал трубу из рук моего отчима и избивал его до тех пор, пока лицо мужчины не превратилось в неузнаваемое месиво из крови и костей. Багровые брызги усеяли мои белые парусиновые кеды.

Через несколько минут дом кишел полицией и ФБР. Данте стоял в наручниках, его лицо было забрызгано чужой кровью. Он посмотрел на меня, сверкнул дикой, собственнической ухмылкой и крикнул: «Ария, ты свободна!»

Он взял вину на себя. Он почтил омерту - священную клятву молчания мафиози. Десять лет в федеральной тюрьме строгого режима.

Я навещала его каждый божий месяц. Сквозь толстое оргстекло я наблюдала, как он превращается из безрассудного мальчишки в холодного, жёсткого мужчину. Он прижимал руку к стеклу и произносил одни и те же слова: «Ария, дождись меня».

И я ждала.

В день его освобождения мы поженились. Старые деньги города отвернулись от него, поэтому он вырезал свои собственные владения на улицах, кирпичик за кровавым кирпичиком. Он дрался на жестоких, несанкционированных подпольных рингах на голых кулаках только для того, чтобы мне не пришлось работать на трёх работах. Пять лет спустя у Пяти Семей не было иного выбора, кроме как признать его Доном.

Три года назад я получила пулю от конкурирующего картеля, которая предназначалась ему. Я была на седьмом месяце беременности. Я потеряла нашего ребёнка, и врачи сказали мне, что я никогда больше не смогу выносить другого.

В тот день Данте дал мне торжественную клятву. «Я уберегу тебя от крови», - поклялся он. Он сделал дату моего рождения главным паролем для всех своих офшорных счетов.

Я никогда их не проверяла. Ни разу. Я знала, что «Авангард» видит всё, но не хотела смешивать бизнес с единственным местом, которое считала священным. Моей ошибкой было думать, что он считает так же.

До сегодняшнего утра я считала себя неприступным центром его мира.

Мой палец, предав меня лёгкой дрожью, скользнул по экрану. В скрытом зашифрованном приложении было более двух тысяч сообщений между ним и Софией. Я открыла последнюю фотографию. София, красующаяся перед зеркалом, одетая в одну из сшитых на заказ рубашек Данте. А на её указательном пальце блестел его тяжёлый золотой перстень Дона.

Тяжёлый стук открывающейся входной двери послал вибрацию по половицам. В коридоре раздались размеренные, тяжёлые шаги Данте. Он вошёл на кухню, снимая пиджак. Его тёмные, хищные глаза сразу же нашли мои, затем опустились на планшет в моих руках.

Я подняла устройство, повернув экран к нему. Фотография УЗИ светилась, как маяк, в тускнеющем свете кухни.

Данте сократил расстояние между нами. Его лицо было нечитаемой маской из резного камня. С пугающим спокойствием он выскользнул планшет из моих дрожащих рук. Он закрыл приложение, заблокировал экран и сунул устройство во внутренний нагрудный карман.

«Не смотри туда, куда тебе не следует, Ария», - сказал он, его голос был низким, опасно ровным рокотом.

Моё горло сжалось, туго и болезненно, но я отказалась проронить хоть единую слезу. Скрежет кухонного ящика прозвучал сырым, диссонирующим звуком в тишине. Внутри лежали документы о разводе, которые мой адвокат тихо подготовил несколько месяцев назад, на крайний случай, который я никогда не думала использовать. Я вытащила их, стопка бумаг была прохладной и тяжёлой в моей руке, и положила их на мраморную столешницу. Хлопок бумаги о камень прозвучал как звук финала.

«Подпиши их».

Данте посмотрел вниз на хрустящие белые страницы. Медленно он достал из кармана серебряную зажигалку и свежую сигару. Он откинул металлическую крышку с резким щелчком, прикурил сигару и сделал долгую, глубокую затяжку. Затем он опустил открытое пламя к краю документов. Огонь жадно поглотил бумагу. Чёрный пепел запорхал на нетронутый мрамор.

Данте наклонился ближе, прижимая меня к столешнице. Его запах окутал меня - тёмный, всепоглощающий и удушающий. «Смерть - единственный выход из этой Семьи», - пробормотал он, его голос был пронизан ужасающей, окончательной властью.

Затем он отвернулся от меня, не резким поворотом солдата, а медленным, обдуманным движением человека, закрывающего хранилище. Он поднялся по лестнице. Мгновение спустя звук задвигаемого тяжёлого засова на двери нашей спальни эхом разнёсся по лестничной клетке - металлический язык, запирающийся в своей раме.

Я осталась стоять в тишине, глядя на пепел. Но внутри впервые за долгое время вспыхнула не боль, а холодная ярость расчёта. Он думал, что запер жену. На самом деле он только что запер дверь, за которой его империя начала рушиться.