Он подарил ей романтику, я попрощалась с ним.

В астрономии есть романтичное правило. Первый астероид, найденный исследователем, должен быть назван в честь человека, которого он любит больше всего.

На седьмом году работы в суровых условиях бок о бок с Андреем Фоминым он наконец-то открыл новое небесное тело.

В день пресс-конференции я, Клара Романова, надела своё самое презентабельное платье, ожидая, что он, стоя на сцене, назовёт моё имя.

Войдя в комнату отдыха, чтобы принести ему воды, я случайно подслушала его разговор с коллегой.

«Андрей, ты не можешь отдать право дать название Лилии. Вы с Кларой семь лет были вместе. Ты о ней подумал? Ей будет обидно».

Играя зажигалкой в руке, Андрей невозмутимо ответил: «Клара слишком скучная. Я не хочу называть звезду в её честь. А вот Лилия – скрипачка. Да и имя у неё куда более подходящее для звезды. Кларе уже под тридцать. Моложе она не становится. Кому она ещё нужна, кроме меня? Ей достанется кольцо, а Лилии – романтика. Все в выигрыше!»

Меня пробрала дрожь, словно по коридору пронёсся порыв холодного ветра.

Горло жгло, каждый вдох приносил слабый металлический привкус.

Я посмотрела на чашку тёплой воды в своей руке. Так и не открыв дверь, я развернулась и зашагала прочь.

Я направилась прямо к стойке регистрации и сказала: «Я хочу отозвать своё соавторство».

Мне больше не нужна была эта звезда. Как и Андрей..

***

«Клара, что на тебя нашло? Может, хоть сегодня не будем устраивать сцен?!»

Голос Андрея прозвучал у меня за спиной. В нём сквозила привычная надменность.

Я остановилась.

В руках у меня всё ещё была свежезаверенная форма об отказе.

Когда я повернулась, он уже подошёл ко мне. Его брови были нахмурены. От него пахло табаком и одеколоном с древесными нотками.

Это был тот самый одеколон, который Лилия Мартынова подарила ему несколько дней назад.

«Пресс-конференция начнётся через два часа, – Андрей холодно посмотрел на меня. – А ты решила устроить скандал в такой момент? Хочешь выставить на посмешище всю исследовательскую группу на глазах у СМИ?»

Я посмотрела на него. Посмотрела на лицо, которое любила последние семь лет.

Металлический привкус в горле никуда не исчез. Но я всё равно не заплакала.

В отличие от прошлых разов, я не стала оправдываться после его грубых слов.

«Я не шучу».

Я протянула ему форму.

Мой тон был настолько спокойным, что я сама удивилась.

«Мне осталось только получить подпись руководителя проекта. Господин Фомин, пожалуйста, подпишите».

Андрей не взял документ. Он пристально смотрел на меня.

Его взгляд блуждал по моему лицу, как будто он пытался найти хотя бы следы злости или ревности.

Однако их там не оказалось.

«Ты хоть понимаешь, что значит отказ от соавторства?»

Его тон стал более резким. В нём появилась нотка раздражения.

«Это значит, что все будущие заслуги, связанные с этим открытием, больше не будут иметь к тебе никакого отношения. Клара, тебе почти тридцать. Если ты выйдешь из этого проекта, какая обсерватория возьмёт тебя?»

Я слушала спокойно. Не пытаясь спорить. Я просто вложила ручку ему в руку.

«Это моё решение. Оно вас не касается».

Челюсть Андрея напряглась.

Он думал, что я просто устраиваю сцену. Что я использую своё будущее как рычаг давления, чтобы заставить его пойти на компромисс.

«Я уже объяснил, почему право назвать астероид получила Лилия, – он понизил голос, словно пытаясь сохранить последние остатки терпения. – Она скрипачка. Ей нужна подобная публичность, чтобы привлечь к себе внимание. А ты – исследователь. К чему тебе пустая слава? Ты получишь нечто более осязаемое – брак. Разве тебе этого мало?»

Я опустила глаза. Мой взгляд упал на запонку на его рукаве.

Это тоже был подарок от Лилии.

Андрей сказал, что она ему подходит лучше, чем те строгие запонки, что я дарила ему.

«Дело не в том, что мне мало, – тихо заговорила я. – Просто я считаю, что раз звезда уже названа в её честь, то я не хочу иметь ничего общего с этим открытием. Для меня там больше нет места».

Андрей холодно рассмеялся. Он выхватил форму и снял колпачок с ручки.

«Думаешь, ты сможешь так заставить меня изменить решение? Клара, не путай моё терпение с бесхребетностью».

Кончик ручки сильно надавил на бумагу.

Рядом с временным названием астероида появилась тёмная клякса.

Его пальцы на мгновение напряглись.

Бумага немного порвалась.

Однако Андрей быстро взял себя в руки и уверенно оставил на документе свою подпись.

«Ладно. Хочешь уйти? Я не стану тебя останавливать. Только потом не беги ко мне с просьбой вернуть твоё имя, когда остынешь».

Я смотрела, как он возвращает мне подписанную форму. Его движения были решительными. Никаких сомнений или сожалений.

Семь лет назад.

Тогда я только присоединилась к экспедиции на высокогорную обсерваторию.

По ночам было так тяжело от нехватки кислорода, что всё моё тело дрожало, а губы становились синеватыми.

Когда Андрей увидел это, то протянул мне свой кислородный баллон.

Мы стояли в комнате управления телескопом. Адриан указывал на траекторию какого-то небесного тела на экране.

«Клара, вселенная холодна. Вот почему людям нужно держаться вместе. Ради таких проблесков света».

Тогда я думала, что была его светом.

Лишь позже я поняла, что он говорил о звёздах. Не обо мне.

Я взяла подписанную форму и ещё раз всё перепроверила. Убедилась, что подпись и дата были на своих местах.

«Спасибо, господин Фомин».

Я повернулась и пошла к стойке регистрации. Там я передала форму сотруднику.

«Пожалуйста, заверьте и внесите её в архив».

Сотрудник на мгновение замер. Он посмотрел на Андрея, стоявшего неподалёку, затем на меня.

«Госпожа Романова, как только я это сделаю, ваше имя будет удалено из системы. Вы уверены?»

«Да».

На грудь давила печаль. Из груди вырвался тихий, усталый вздох.

Я перечёркивала все достижения своей молодости.

Андрей стоял в конце коридора, наблюдая за мной. В его глазах была уверенность.

Он думал, что это всего лишь фарс, временная заминка.

Андрей был уверен, что я в конце концов вернусь и признаю, что была неправа.

Он протянул мне подписанную форму выхода из проекта.

«Клара, смотри, не пожалей потом».

Я пропустила его слова мимо ушей.

Андрей Фомин.

Семь лет назад ради этого мужчины я осталась в пустыне.

А теперь я наконец обрела свободу.