Нежеланная жена: Скрытый технический гений

Кристина Левина сидела на дальнем конце массивного обеденного стола из красного дерева, не сводя глаз со старинных напольных часов у стены.

Тяжелый латунный маятник качался из стороны в сторону.

Тик-так.

Минутная стрелка щелкнула, встав на место. Было ровно девять часов вечера.

Кристина медленно опустила взгляд на стол. Перед ней стояла тарелка с бифом «Веллингтон». Золотистая корочка давно размокла, а дорогое мясо внутри совершенно остыло. Свернувшийся жир застыл по краям фарфоровой тарелки, словно грязная тайна.

Она взяла со стола телефон. Пальцы казались одеревеневшими, суставы болели от одного лишь напряжения ожидания. Она набрала личный номер Константина.

Гудки. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Затем механический, безэмоциональный голос автоответчика заполнил тихую комнату.

Кристина резко, прерывисто вздохнула. Воздух в легких ощущался как битое стекло. Она открыла мессенджер и напечатала одно-единственное предложение, спрашивая, когда он вернется домой.

Почти мгновенно экран загорелся. Это был не Константин. Это был ответ от его личного помощника.

«Госпожа Волкова, президент в данный момент находится на чрезвычайно важной деловой встрече, и его нельзя беспокоить. Он не вернется домой к ужину».

Кристина уставилась на светящийся экран. Последний, жалкий уголек надежды в ее груди зашипел и погас, оставив после себя пустую, леденящую пустоту.

Она встала. Деревянные ножки ее стула с силой заскрежетали по полированному мраморному полу, и этот визг эхом пронесся по пустому пентхаусу.

Не говоря ни слова, Кристина взяла тарелку с холодным бифом «Веллингтон». Она прошла прямо на безупречную, ультрасовременную кухню.

Она не колебалась. Она опрокинула тарелку над краем мусорного ведра из нержавеющей стали, наблюдая, как дорогие ингредиенты соскальзывают в мусор с глухим, тяжелым стуком.

Тишина в квартире снова нахлынула, давя на барабанные перепонки. Это была физическая тяжесть. Она душила ее. В горле перехватило, и она почувствовала отчаянную, первобытную потребность в кислороде.

Она подошла к выходу и схватила свой простой бежевый тренч, плотно натянув его поверх тонкого, дорогого шелкового платья-комбинации, которое надела специально для него.

Кристина толкнула тяжелую входную дверь, вошла в личный лифт и нажала кнопку вестибюля на первом этаже.

В тот момент, когда она вышла из здания, пронизывающий осенний ветер центра Москвы пронесся по Тверской улице, яростно врываясь под воротник ее пальто.

Она плотнее запахнула лацканы на груди и пошла. У нее не было цели. Она просто ставила одну ногу перед другой, позволяя ослепляющим неоновым огням и реву городского движения омывать ее оцепеневший разум.

Она шла, пока не заболели ноги. В конце концов, она остановилась на углу улицы, прямо у огромных, от пола до потолка, окон французского ресторана с тремя звездами Мишлен.

Сквозь безупречное стекло ее взгляд уловил знакомый профиль.

Кристина замерла. Ее зрачки резко сузились, дыхание застряло в горле.

За лучшим ВИП-столиком у окна сидел Константин. Мужчина, который якобы был заперт на важной, неотложной деловой встрече.

Прямо рядом с ним сидел их семилетний сын, Вадим. Мальчик смеялся, с удовольствием уплетая огромный шоколадный сандей.

А прямо напротив Константина сидела Глория Голикова. Его детская любовь.

Кристина стояла совершенно неподвижно в тени на углу улицы. Резкий контраст между ледяным ветром снаружи и теплым, золотистым светом, льющимся из ресторана, вызвал у нее тошноту.

Глория наклонилась вперед с тошнотворно нежным выражением лица и белоснежной салфеткой осторожно вытерла пятнышко шоколадного соуса с уголка рта Вадима.

Константин наблюдал за ними. На его губах играла слабая, нечитаемая улыбка, которая так и не коснулась его холодных глаз.

Этой улыбки Кристина не видела семь лет.

Боковая дверь ресторана была приоткрыта на несколько дюймов для вентиляции. Сквозь городской гул в холодный воздух донесся чистый, высокий голос Вадима.

- Мама слишком скучная, - громко сказал Вадим, болтая ногами. - Вот бы тетя Глория была моей настоящей мамой.

Сердце Кристины остановилось. Казалось, невидимая, огромная рука проникла в ее грудь и раздавила орган в кровавую кашу.

Константин не сделал мальчику замечания. Он не защитил свою жену. Вместо этого его улыбка стала шире, и он протянул руку, чтобы ласково взъерошить волосы Вадима, полностью потакая жестокому комментарию.

Волна ледяного холода пронзила ее от пяток до самого мозга.

Она сделала медленный, нетвердый шаг назад, позволяя густым теням на углу московской улицы полностью поглотить себя.