Пока не Пролилась Кровь

Июньское солнце нещадно палило, и над Новинском висела удушливая дымка.

Илона вышла из небоскрёба, и на её одежде виднелись засохшие пятна крови. Она посмотрела на подписанный партнёрский контракт в своей руке, и горькая улыбка тронула её нежные, фарфоровые черты.

Чтобы заключить эту сделку, ей пришлось получить пулю.

И это было последнее, что она сделала для Дмитрия Новикова.

Мужчина три года настойчиво добивался её. Они были женаты год, пока он не посмотрел ей прямо в глаза и не сказал, что она ему надоела. Сначала она кричала, боролась, рыдала, но в ответ слышала лишь его холодные, колкие насмешки: «Илона, сейчас ты выглядишь отвратительно. Меня от тебя тошнит. Давай разведёмся».

Позже она узнала, что дело было не только в скуке. Он встретил свою так называемую родственную душу.

Он не появлялся в пентхаусе «Горизонт» уже два месяца, с того самого дня, как впервые заговорил о разводе.

Нет смысла больше тянуть.

Илона переоделась из окровавленной одежды, поймала жёлтое такси и поехала прямо в штаб-квартиру Дмитрия в центре Младовского. Она поднялась на частном лифте прямо в представительский люкс на верхнем этаже, и прежде чем она успела дойти до двери офиса, мягкий, прерывистый женский голос заставил её замереть на месте, донесясь из щели в тяжёлой дубовой двери.

«Дмитрий, прекрати... у меня губы распухнут».

Острая, жгучая боль пронзила грудь Илоны.

Чтобы заставить себя полностью отпустить, она толкнула полуоткрытую дверь и вошла внутрь.

Перед ней предстал роскошный, просторный офис. Нина Баркова сидела на коленях у Дмитрия, её лицо раскраснелось, губы распухли и были искусаны, что ясно свидетельствовало о том, чем они занимались всего несколько минут назад.

Родная дочь семьи Барковых, которая приняла Илону, та самая женщина, которая всегда утверждала, что этот брак должен был быть её.

Когда она увидела входящую Илону, на её молодом лице мелькнула паника, и она поспешно слезла с колен Дмитрия: «Сестра, я...»

Илона не удостоила её даже взглядом. Она подошла прямо к массивному краснодеревянному столу, положила подписанный партнёрский контракт и сверху на него положила соглашение о разводе.

Только тогда она подняла глаза на мужчину напротив – Дмитрия Новикова, самого богатого человека в Новинске. На нём были сшитые на заказ чёрная рубашка и брюки, излучающие ленивую элегантность старых денег, его черты были резкими и потрясающе красивыми. Под тёмными, зачёсанными назад волосами его лицо исказилось от холодного отвращения, когда он посмотрел на неё, и этот взгляд пронзил её грудь острой болью.

«Корпоративное партнёрство заключено. Контракт полностью исполнен, – сказала она, и её голос был жутко спокойным, как будто этот брак для неё ничего не значил. – Под ним лежит соглашение о разводе. Я уже подписала его. Сейчас два часа дня. Мы едем в суд, чтобы сегодня завершить всё».

Только смертельная бледность её лица и то, как её тонкая, хрупкая фигура неустойчиво покачивалась на ногах, выдавали её агонию.

На лице Дмитрия мелькнуло удивление, которое быстро сменилось его обычным ледяным презрением: «Я впечатлён, Илона. Половина фирм на Уолл-стрит не смогли заключить эту сделку, а ты её заключила. Мне любопытно, как именно ты добилась этого?»

Его низкий, протяжный голос сочился презрением, как будто он уже был уверен, что она использовала нечестные средства для заключения контракта.

Руки Илоны сжались в кулаки по бокам, и её взгляд на долю секунды опустился, чтобы скрыть невыносимую боль в глазах. Она издала холодный, пустой смех: «Тебя волнует только конечный результат, не так ли, господин Новиков? Почему тебя волнует процесс? Ты собираешься подписать документы о разводе или нет?»

Нина тревожно посмотрела на Дмитрия, и её голос был напряжённым и умоляющим: «Дима, ты обещал, что женишься на мне. Этот брак изначально не должен был быть её, он был моим. Я вернулась, и ты должен сдержать своё обещание».

Дмитрий поднял руку, нежно провёл пальцами по её мягкой щеке, а затем посмотрел на Илону, и его лицо было мрачным и нечитаемым: «Жениться на тебе? Конечно, я женюсь. Я прямо сейчас завершу развод с ней».

Нежность в его глазах, когда он смотрел на Нину, пронзила грудь Илоны, как нож. В тот момент она с тошнотворным толчком осознала, что Дмитрий никогда не смотрел на неё с такой нежностью. Ни разу за все годы, что они были вместе.

«Дима, я знала, что ты всегда выберешь меня», – проворковала Нина, счастливо прижавшись к его груди и бросив Илоне торжествующую, вызывающую ухмылку через его плечо.

Илона опустила взгляд в пол, отказываясь смотреть на зрелище, разбивающее ей сердце. Она едва могла понять, была ли жгучая боль от пулевого ранения в боку или от того, что только что разорвало ей грудь.

Дмитрий взял соглашение о разводе, пролистал страницы, пока не наткнулся на пункт, который Илона изменила. Его зрачки резко сузились, и голос опустился до опасного, хриплого рокота: «Ты отказываешься от всех прав на состояние семьи Новиковых? Ты уходишь ни с чем? Чистый разрыв?»

Илона выдавила слова сквозь стиснутые зубы, и её голос был хриплым и надломленным: «Если мы разводимся, то полностью разрываем связи. Мне от тебя ничего не нужно».

Приняв решение, она никогда не отступала.

Четыре года. Её четыре года с ним закончились. Пришло время уйти навсегда.

Красивое лицо Дмитрия изменилось, и в его глубоких глазах бушевала буря противоречивых эмоций, и презрение было ясно видно: «Это так на тебя похоже, Илона. Ты всегда должна быть такой безжалостной во всём. Поехали в суд».