Фееричное возвращение разведенной ясновидящей

Елена прижала указательный палец к картону.

Башня. Карта упала на стол с тихим, пробирающим до дрожи стуком. Тяжёлая дубовая столешница завибрировала низким, давящим гулом – хрустальная пепельница отозвалась надрывным звоном. Алёна разложила этот пасьянс для себя за час до приезда Снежаны. Раньше она редко прибегала к такому, но сегодня ответ оказался настолько ясен, что у неё свело скулы.

Парень Снежаны. Клуб «Обсидиан». VIP-зона. Предательство, очевидное, как красное вино, которое сегодня вечером испачкает чьи-то губы. Тёмные глаза Алёны вспыхнули кратким золотым отблеском. Руна, которую она начертила на дереве, слабо засветилась, затем погасла. Красная точка GPS мигала на столе, идеально совпадая с местоположением в самом сердце ночного района города. Она долго смотрела на неё, затем взяла телефон.

«Поехали сегодня куда-нибудь. Хватит сидеть в четырёх стенах. Выпьем».

Снежана примчалась через двадцать минут. Всё ещё в мятой офисной блузке, с красными, опухшими от слёз глазами. Едва опустившись в кресло напротив Алёны, она тяжело выдохнула, не дожидаясь приветствия:

«Он не отвечает. Уже больше двух недель. В офисе твердят про командировку, секретарша молчит как рыба. Алён, мне кажется, случилось что-то серьёзное».

Алёна промолчала. Медленно поднесла к губам бокал с мартини, позволяя ледяной жидкости перебить угасающий в глазах золотой отблеск. Она уже знала, что случилось. Знала ещё час назад. Но есть истины, которые бесполезно рассказывать – их нужно увидеть, иначе потом всю жизнь будешь сомневаться в вестнике.

«Ты себя накручиваешь, – спокойно произнесла она, ставя бокал на стол. – Тебе нужно развеяться. Поехали, я знаю одно место».

«Не знаю, смогу ли я сейчас изображать веселье...»

«А ты и не изображай. Просто поедем. – Алёна поднялась, одёргивая платье. – Доверься мне».

Снежана замялась лишь на секунду, а затем, схватив сумку, решительно последовала за ней.

На ходу Алёна набрала сообщение Александру: «Ты сегодня дома к ужину? – Отправила. Доставлено. Тишина. Последнее, что он написал ей за всё это время, было: "Занят", – И случилось это больше месяца назад. До этого – ещё месяц вакуума. – "Не жди". Его живого голоса Алёна не слышала шесть недель: совещания, командировки, корпоративная гонка, в которой не нашлось паршивых тридцати секунд на звонок жене. Она сунула телефон обратно в клатч. Лицо осталось непроницаемым. Это стало нормой. Давно.

Массивные латунные двери "Обсидиана" распахнулись, и густой бас с силой ударил в грудь, стоило им перешагнуть порог.

"Слишком пафосное место, – зашептала Снежана, цепляясь за руку Алёны. – Нас туда даже не пустят..."

Менеджер клуба вырос перед ними, уже открывая рот для дежурного отказа. Алёна молча выудила из клатча чёрную карту и прижала её к лацкану его пиджака. Раздражение на его холёном лице сменилось подобострастной улыбкой. Мужчина тут же отступил, освобождая дорогу.

Они прошли вглубь тёмного коридора. Неоновые лучи вспарывали плотный дым, воздух пропитался запахом дешёвого пота и очень дорогих ошибок.

"Давай к бару", – потянулась Снежана в сторону основного зала.

"Сюда, – Алёна едва ощутимо коснулась её запястья, увлекая к VIP-зоне. – Говорят, здесь столики лучше".

Снежана нахмурилась, но позволила себя вести. Они миновали ряд пронумерованных люксов. Шаги Алёны замедлились, стали точными, неторопливыми, увлекая Снежану к комнате V03, словно случайно. Затем Алёна "споткнулась", её каблук зацепился, а плечо толкнуло дверь. Она распахнулась внутрь.

Снежана застыла на месте.

Внутри, под низким янтарным светом, её парень сидел, обняв другую женщину, его рот был прижат к её горлу, а бутылка шампанского потела на столе.

"Марк?" – голос Снежаны треснул, как натянутая струна.

Девушка взвизгнула. Снежана сорвалась с места, влетая в комнату и сталкиваясь с ней в вихре разлетающихся волос и звона разбитой посуды. Алёна сделала шаг назад, в коридор. Она пришла за этим. Снежане будет больно, но она больше никогда не проведёт ни одной бессонной ночи в неведении. В определённости есть своя милость. Даже в такой жестокой.

Алёна уже повернулась, чтобы уйти, но сквозь дым просочился другой запах.

Кедр и бергамот. Одеколон Александра. Желудок Алёны сжался. Её тёмные глаза уловили движение сквозь полуоткрытые двери соседнего люкса, комнаты V04. Медленно она подошла к нему и заглянула внутрь.

В центре плюшевого кожаного дивана сидел высокий мужчина. Александр. Её муж.

На его коленях сидела женщина в сверкающем дизайнерском платье. Арина. Её фальшивая, приёмная сестра. Под неоновыми огнями Арина откинулась назад с торжествующей ухмылкой, держа во рту красное вино. Александр наклонился и припал к её губам, переливая вино изо рта в рот так, что тёмная струйка потекла по их подбородкам. Комнату взорвали пьяные вопли богатого окружения Александра.

"Чёрт, вот это зрелище! Вот как нужно пить настоящей паре!"

"Слава богу, Арина вернулась из Европы! – перекрикивал музыку чей-то язвительный женский голос. – Кому вообще сдалась эта Белогорская деревенщина, на которой ты по глупости женился? Подумаешь, нашлась настоящая дочь Федоровых! Выросла-то в какой-то зачуханной горной лачуге! А Арина – вот кто настоящая принцесса высшего света!"

"Именно! Эта дура всерьёз думала, что может отжать Александра, просто заявив права крови? Отчаянная клоунесса!"

Слова хлестали из дверного проёма, отравленные ядом людей, никогда не боявшихся последствий своей жестокости. Алёна стояла за дверью, чувствуя, как тело сковывает леденящая ярость. Они посмели сказать, что она украла его? Два года назад, когда семья Фроловых откопала её и вытащила из Белогорья, именно Александр на коленях, под проливным дождём умолял её о браке, чтобы получить проклятое благословение деда и доступ к наследству. Два года она скрывала свою истинную суть. Готовила ему еду, гладила чёртовы рубашки, молча проглатывала ежедневные оскорбления его элитных шавок. Всё ради того, чтобы быть образцовой женой. А в тот момент, когда вернулась Арина – подкидыш, поменявшийся с ней жизнями при рождении и двадцать лет купавшийся в любви её семьи – Александр с лёгкостью вышвырнул Алёну на обочину.

Внутри комнаты Арина отстранилась, кокетливо хихикая. В её глазах, полных яда, стояли фальшивые слёзы.

"Александр, перестань, – надула она губы, прижимаясь к его груди. – Я чувствую себя такой виноватой. Я не хочу рушить твой брак с моей бедной сестрой".

Александр хрипло рассмеялся, вытирая вино с её подбородка шёлковым платком.

"Она – Белогорское отребье, Арина, – холодно процедил он. – Грязная деревенщина, необразованная, не нашего круга. Ей вообще не место в этом мире".

Арина уткнулась лицом в его рубашку, но Алёна успела заметить, как уголок её рта дёрнулся в презрительной усмешке.

"Я женился на ней, только чтобы дед отвязался и подписал передачу акций, – нежно гладил её волосы Александр. – Адвокаты уже готовят бумаги на развод. На следующей неделе эту бесполезную грязнулю навсегда вышвырнут из Нью-Йорка, и ты, моя драгоценная, получишь то место, которого заслуживаешь".

Алёна закрыла глаза. Она заставила себя вдохнуть. Медленно. Ещё раз. А когда открыла, боль и годы позорной, глупой преданности исчезли. В зрачках остался лишь абсолютный лёд.

Без колебаний она с оглушительным грохотом распахнула ногой тяжёлые двери комнаты V04.

Тусклый свет резко упал на её бледное, лишённое всякого выражения лицо. Она стояла в проёме, и её аура расходилась леденящей волной, словно шагнувшая в комнату зимняя буря. Александр сдёрнул руку с талии Арины. В его глазах промелькнула паника, тут же сменившаяся высокомерным раздражением. Арина притворно съёжилась за его спиной, цепляясь за пиджак, как испуганное дитя, но взгляд её был полон ядовитого вызова.

"Какого чёрта ты здесь забыла? – рявкнул Александр. – Ты что, сталкеришь за мной, как больная психопатка?"

Алёна издала короткий, ледяной смешок. Она перевела взгляд с его перепачканных вином губ на цепкие пальцы Арины.

"Знаете, – произнесла она на редкость ровным голосом, который, однако, с лёгкостью перекрыл грохот клубной музыки, – если уж вы, два подселенца, решили изменять и смешивать свою слюну, могли бы выбрать номер, не провонявший насквозь дешёвым общественным сортиром".