Замужем за молчаливым дядей моего бывшего жениха

Корсет платья от Ванды Ушаковой, словно тиски, сдавливал рёбра Дианы Гончаровой, позволяя дышать лишь поверхностно.

Она стояла перед двустворчатой дверью из красного дерева, ведущей в президентский люкс отеля «Плаза», и её рука замерла над позолоченной ручкой. Ладони стали липкими. Не от волнения, а от холодного, сального пота, из-за которого металл казался чужим.

«Дайте мне две минуты, – сказала она визажистке, которая маячила позади. Её голос прозвучал тонко, как натянутая проволока. – Мне нужно увидеться с ним наедине, пока не начались съёмки».

Визажистка кивнула и удалилась по плюшевому коридору.

Наступила тишина. Диана закрыла глаза и начала обратный отсчёт от десяти. Эта привычка осталась у неё с детства, с тех дней, когда коллекторы стучали в дверь их трейлера. Десять. Девять. Восемь.

Дверь не была заперта.

Она была приоткрыта ровно настолько, чтобы полоска золотистого света падала на ковёр. И вместе со светом донёсся звук.

Низкий, гортанный стон. А за ним – смешок, который резанул по барабанным перепонкам Дианы, словно наждачная бумага.

Анфиса. Её сводная сестра.

Рука Дианы замерла. Её мозг, обычно так хорошо справлявшийся с расчётом вероятностей и решением сложных уравнений, дал сбой. Эта переменная не вписывалась в уравнение. Её сводная сестра не должна была находиться в номере её жениха Глеба Маркова за двадцать минут до церемонии.

Диана толкнула дверь. Всего на дюйм.

Прихожая была отделана зеркалами. Отражение ударило её с силой физического толчка.

Глеб, спиной к ней, склонился над краем огромной кровати. Его руки сжимали чьи-то бёдра. Под ним была Анфиса, запрокинувшая голову. Бриллиантовое ожерелье – свадебное ожерелье Дианы, то самое, что должно было символизировать её вхождение в династию Максимовых – вульгарно сверкало на её шее.

Диана не закричала.

Она ожидала этого. Ожидала истерики, слёз, обморока. Но вместо этого её вены наполнило ужасающее, ледяное спокойствие. Оно началось с пальцев ног и поднималось вверх, замораживая тошноту в желудке.

Она шагнула внутрь. Толстый персидский ковёр поглотил звук её каблуков.

«Боже, Глеб, – выдохнула Анфиса. – Быстрее. Пока эта деревенщина не пришла».

«Не беспокойся о ней, – прорычал Глеб. Звук был животным. – Как только свадьба закончится и откроется доступ к трастовому фонду, я сплавлю эту дешёвку на автобусе обратно в Свердловскую область. Или откуда она там, чёрт возьми, приехала».

«А как же земля? – поддразнила Анфиса. – Тебе ведь нужен документ на землю Гончаровых».

«К полудню он будет у меня», – пообещал Глеб.

Диана посмотрела на кофейный столик.

Вот он. Брачный договор. Стопка белоснежных, хрустящих листов, которые она подписала час назад. Единственное, что скрепляло это слияние. Единственное, что делало её ценной для них.

Рядом лежала серебристая зажигалка Zippo.

Она взяла её. Металл холодил кожу.

Щёлк.

Звук откинувшейся крышки прозвучал в тихой комнате громко, как выстрел.

Движение на кровати прекратилось. Глеб замер. Он медленно повернул голову, его глаза расширились так, что стали видны белки.

«Диана?» – его голос дрогнул.

Она не смотрела ему в лицо. Она смотрела на него так, как смотрела на ошибку округления в бухгалтерской книге. На нечто, что нужно исправить.

«Диана, подожди! Дай мне объяснить!»

Он сполз с кровати, голый и жалкий. Попытался ухватить простыню, но Анфиса, визжа, прижимала её к груди.

Диана чиркнула колёсиком.

Пламя было оранжево-синим, оно плясало на сквозняке от кондиционера. Оно было прекрасным.

«Нет! – взвизгнул Глеб, поняв, на что смотрит Диана. – Не смей! Это слияние на десять миллиардов рублей!»

Она поднесла пламя к уголку документа.

Бумага была высокого качества. Она занялась мгновенно. Огонь закручивал края, превращая юридические термины в чёрный пепел.

«Диана!» – Глеб бросился вперёд.

Она отступила на шаг, высоко подняв горящие страницы. Жар лизал её пальцы, обжигая, но она не уронила их.

Она посмотрела вверх.

Прямо над ней был датчик дыма.

Диана встала на цыпочки, используя горящий контракт как факел. Она поднесла его прямо к сенсору.

Три. Два. Один.

Сигнализация не просто зазвонила – она взвыла. Пронзительный, электронный вой, от которого вибрировали зубы. Замигали красные стробоскопы, превращая комнату в хаотичную дискотеку паники.

Затем раздался хлопок.

Над головой взорвалась система пожаротушения.

Это была не чистая вода. Это была застоявшаяся чёрная жижа, годами копившаяся в трубах. Она хлынула под высоким давлением, покрывая всё вокруг вонючим, маслянистым дождём.

Глеб, пытаясь дотянуться до неё, поскользнулся на мраморном полу и тяжело упал на бедро. Анфиса визжала; её волосы, прилипшие к черепу от чёрной жижи, делали её похожей на мокрую крысу.

Диана бросила обугленные остатки контракта в лужу грязи.

Вода пропитала её фату. Она испортила платье за пятьдесят тысяч рублей. Но ей было всё равно. Она чувствовала себя чистой.

Она повернулась к двери.

Снаружи коридор наполнялся людьми. Гости в смокингах, персонал отеля и – что самое важное – папарацци, которые караулили здесь ради «Свадьбы века».

Диана распахнула дверь.

«Помогите! – закричала она, её голос дрожал в игре, достойной "Оскара". – Пожалуйста!»

Засверкали вспышки фотокамер. Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Они увидели не просто невесту в беде. Они увидели то, что было за её спиной. Они увидели голого наследника состояния Марковых, покрытого чёрной слизью и барахтающегося на полу с сестрой своей невесты.

Щелчки затворов звучали как пулемётная очередь унижения.

Пока толпа, жаждущая скандала, рвалась вперёд, Диана отступила назад.

Она скинула атласные туфли на каблуках.

Она не побежала к лифтам. Она повернулась к тяжёлой двери пожарного выхода.

Пока хаос поглощал номер позади неё, Диана проскользнула на бетонную лестничную клетку, и холодный воздух коснулся её мокрой кожи. Она дрожала, но её сердце отбивало ровный, ритмичный такт.

Она побежала вниз по лестнице, оставляя позади пепел миллионов долларов.