Нежеланная гениальная жена холодного босса

Нора забилась в самый тёмный угол бального зала отеля «Пьер», машинально поглаживая большим пальцем гладкий резиновый ремешок браслета. Дешёвый фитнес-трекер из аптеки за двадцать рублей – так он выглядел. И это было единственное, что не впивалось в её кожу и не заставляло всё тело зудеть, в отличие от чёрного полиэстерового платья, жёсткого, недышащего, купленного на распродаже три сезона назад.

Резкая вибрация впилась в запястье, прямо в лучевую артерию.

Нора даже не подняла головы. Лишь чуть повернула руку, прикрывая экран браслета от чужих глаз.

ФПИ: Приоритет красный.

Пульс не подскочил – наоборот, выровнялся. Это была знакомая территория. Решаемая задача. В отличие от хаоса светского приёма.

Она выстучала по краю корпуса короткую дробь: точка-тире-точка.

«В режиме ожидания».

Люстры над головой медленно погасли, погружая зал в густые искусственные сумерки. Лишь один агрессивный луч прожектора резал темноту, выхватывая из неё центральную сцену. Визг микрофона заставил половину зала болезненно сморщиться.

В круг света шагнул Борис Калугин.

Идеальный. Смокинг сидел на нём как вторая кожа – дорогой, сшитый на заказ. Под руку он вёл Клару Высоцкую, окутанную в мерцающий серебристый шёлк. Сестру Норы. Вернее, дочь людей, которые последние двенадцать лет милостиво терпели её существование.

Клара скромно потупила взор, изображая застенчивость, которой, Нора знала это точно, у неё отродясь не было.

«Спасибо всем, что пришли, – полился со сцены гладкий, отработанный голос Бориса. – Этот вечер посвящён благотворительности, да. Но ещё он посвящён честности».

Зал замер. Звон столовых приборов стих.

Борис сделал драматическую паузу. Он выглядел серьёзным – человеком, который собирался сообщить плохие новости с величайшим мужеством.

«С тяжёлым сердцем, – произнёс он, – я вынужден объявить о расторжении моей помолвки с Норой Высоцкой».

По залу волной прокатился шёпот. За веерами ухоженных рук послышалось змеиное шипение.

«Любви нельзя приказать, – продолжил Борис, переводя взгляд на Клару. – И иногда сердце находит свой истинный путь в самых неожиданных местах. Я с гордостью сообщаю, что мы с Кларой вместе».

Клара подняла на него глаза, блестевшие от искусно вызванных слёз, и прижалась головой к его плечу. Картина романтической победы.

Затем Борис обвёл зал взглядом, целенаправленно выискивая Нору в её тени. И неопределённо махнул в её сторону.

Толпа проследила за его жестом. Сотни голов повернулись как одна, сотни пар глаз впились в неё, пригвоздив к месту своим коллективным любопытством.

Нора инстинктивно подняла руку, заслоняясь от их внимания, жгучего, как настоящий свет прожектора.

Гости вокруг неё поспешно отшатнулись, словно она была зачумлённой. Через мгновение она осталась одна в пустом круге паркетного пола. Тишина вокруг сгустилась, тяжёлая, пропитанная осуждением и брезгливой жалостью.

«Нора, – позвал Борис со сцены. Его голос сочился покровительством и фальшивым сочувствием. – Надеюсь, ты поймёшь. Мы не хотели причинять тебе боль, но не могли больше жить во лжи».

Нора опустила руку. Моргнула, привыкая к блеску сотен осуждающих взглядов.

Её браслет снова задрожал. На этот раз сильнее, настойчивее. Непрерывная, требовательная дрожь поползла вверх по руке.

Код чёрный: Группа эвакуации в пути. Обратный отсчёт: 3 минуты.

Она смотрела на сцену. Видела, как шевелятся губы Бориса, но слова сливались в неразборчивый шум. Видела торжествующую ухмылку Клары, едва прикрытую салфеткой.

Ничего. Ни разбитого сердца. Ни гнева. Только холодный, математический расчёт – расстояние, время, секунды.

Для них, для всего зала, она выглядела раздавленной. Опустошённой. Потрясённой.

«Сестра, – пролепетала Клара в микрофон, её голос дрожал от поддельных рыданий. – Мне так жаль. Мы просто... влюбились».

И тогда Нора заговорила. Тихо, но в мёртвой тишине зала её голос прозвучал оглушительно.

«Ты закончила?»

Борис нахмурился. Сценарий пошёл не по плану. Она должна была рыдать. Или убежать в слезах.

«Нора...» – предупреждающе начал он.

«Хорошо, – ровно сказала она, взглянув на цифровой дисплей на запястье. Две минуты. – Кольцо в гардеробе. Заберёшь сам».

Она резко развернулась.

«Нора! – крикнул Борис ей в спину. Его эго было задето отсутствием драмы. – Не смей уходить от меня!»

Но она даже не замедлила шаг. Она двигалась с точностью, которая никак не вязалась с образом неуклюжей, никому не нужной девушки, которую, как им казалось, они знали. Толкнув тяжёлые боковые двери, она шагнула из света и шума в тишину.

В тот же миг, как дверь за ней захлопнулась, оглушающий бас музыки превратился в глухие удары.

Нора прижала палец к уху, активируя комм в жемчужной серёжке.

«Объект чист, – произнесла она. Голос стал на октаву ниже, из него исчезла всякая нерешительность. – Начать эвакуацию».