Немая невеста - тайный кукловод

Виски в хрустальном бокале походил на жидкий янтарь – безобидный и дорогой. Борис Шереметев взболтнул его, наблюдая, как свет играет на гранях. Челюсти его были плотно сжаты. Он ненавидел этих людей. Ненавидел их улыбки – одними зубами, без участия глаз. Ненавидел, как они трясли ему руку, в уме подсчитывая, во сколько им обойдётся его грядущее обвинение.

Он сделал глоток.

Яд подействовал, не успев даже дойти до желудка. Онемение началось с кончиков пальцев – отчётливое, колючее, будто статический разряд. Такого быть не должно. Зрачки сузились. Комната вдруг стала невыносимо яркой, а гул голосов – оглушительно громким.

Борис попытался поставить бокал на высокую мраморную столешницу. Запястье отказалось подчиняться. Бокал выскользнул и ударился о камень с резким стуком, который в его обострённом состоянии прозвучал как выстрел.

На другом конце зала Клавдия Давыдовская чокалась бокалами с Павлом Хасановым. Смотрела она не на Павла. Её взгляд был прикован к Борису, и уголок её рта приподнялся в улыбке, не затронувшей глаз.

В тот же миг он всё понял. Его отравили.

Лица вокруг начали искажаться, вытягиваясь в гротескные маски. Холодная, острая паника сдавила грудь. Нужно было двигаться. Он оттолкнулся от стола. Ноги, казалось, набили мокрой ватой. Пот выступил мгновенно, пропитывая рубашку под смокингом.

Он направился к боковому выходу. Каждый шаг давался с трудом. Левая. Правая. Не упасть.

Он вот-вот врежется в пирамиду из бокалов с шампанским. Он видел это, предчувствовал неминуемую катастрофу, но его будто лишили тормозов.

На периферии зрения от стены отделилась тень.

Кто-то в мешковатой униформе обслуживающего персонала, на два размера больше нужного, преградил ему путь. На человеке была низко надвинутая кепка и простая чёрная служебная маска, скрывавшая всю нижнюю часть лица. В одной руке он уверенно держал поднос, а плечо – на удивление костлявое и твёрдое – упёрлось ему в грудь, останавливая падение.

Борис обмяк, навалившись на фигуру. Он почувствовал запах кедра. Не приторно-цветочные духи дебютанток, а что-то резкое, чистое и холодное.

Рука в перчатке дважды резко стукнула его по плечу. Ясный, настойчивый приказ без слов. Затем раздался тихий, искажённый, почти механический шёпот, словно говоривший использовал какое-то устройство: «Налево. Слепая зона».

Борис попытался оттолкнуть этого человека. Отстань от меня. Но руки висели, как свинцовые. Он был безвольным телом, но этот невысокий официант двигал его с пугающей эффективностью.

Охрана Клавдии уже осматривала зал. Их головы поворачивались синхронно, словно у акул, почуявших кровь.

Официантка втолкнула Бориса в тяжёлую служебную дверь. Шум приёма мгновенно оборвался, сменившись гулом промышленных холодильников. Она заперла дверь.

Борис сполз по стене, судорожно хватая ртом воздух. Он протянул руку, которая сильно дрожала, и схватил официантку за запястье.

«Кто тебя послал?» – прохрипел он.

Официантка не ответила. Она посмотрела на его руку на своём запястье так, будто разглядывала любопытный мусор. Точным, выверенным движением она надавила большим пальцем на нервный узел у него на предплечье. Его хватка мгновенно ослабла.

Она рывком подняла его на ноги. Не силой – она использовала рычаг, смещая свой центр тяжести, чтобы удержать его массивное тело. Они двинулись к грузовому лифту. Она без колебаний ввела код – длинную, сложную комбинацию цифр.

Лифт рванул вверх. Голова Бориса откинулась назад. Перед глазами всё плыло, превратившись в калейдоскоп серой ткани и размытых огней. Единственное, на чём ему удалось сфокусироваться, – это задравшийся рукав её мешковатой униформы, обнаживший бледную кожу на внутренней стороне запястья и маленькую красную родинку, резко выделявшуюся на ней.

Двери открылись в пентхаусе. Его пентхаусе. Откуда у неё доступ?

Она потащила его в ванную. В ушах зашумела вода. А затем – шок.

Ледяная вода.

Она сбросила его в ванну. Холод ударил, как кувалдой, обжёг всё тело. Борис взревел, срывая горло. Он забился в воде, расплёскивая её на мраморный пол.

Он слепо метнулся вперёд и схватил её за воротник. Рванул на себя.

Она повалилась вперёд, по пояс оказавшись в ледяной воде. Теперь она была близко. В нескольких сантиметрах. Борис чувствовал её дыхание на своём лице. Он изо всех сил пытался сфокусировать взгляд, отчаянно желая разглядеть лицо под кепкой и маской.

«Смотри на меня», – прорычал он. От наркотика голос стал густым и вязким.

Она даже не моргнула. В её тёмных глазах не было и тени страха. Она подняла руку и прижала два пальца к его сонной артерии, проверяя пульс.

Холод действовал. Галлюцинации отступали, оставляя после себя пульсирующую головную боль. Он вглядывался в неё, пытаясь запомнить очертания её челюсти, изгиб губ, но маска и тени делали это невозможным.

Тук. Тук. Тук.

«Господин Шереметев? Борис? Мы оцепили периметр!» – прогремел из коридора голос Артёма.

Официантка дёрнулась. Она с силой оттолкнула Бориса назад, к фарфоровой стенке ванны. Её униформа промокла и облепила фигуру. Она попятилась, и с козырька её кепки закапала вода.

Борис сделал выпад. Его пальцы задели её рукав. Он ухватился за что-то – маленькое, металлическое – и дёрнул.

Раздался треск рвущейся нити.

И она исчезла. Не убежала – испарилась. Выскользнула через балконную дверь, перемахнула через перила на пожарную лестницу с ловкостью бездомной кошки.

Борис остался сидеть в ледяной воде, его била сильная дрожь. Он разжал кулак.

На его ладони лежала серебряная запонка. Уникальная. Ручной работы.

Он сжал её в кулаке, чувствуя, как металл впивается в кожу. Он не знал, кто она такая, но он её найдёт.