Отвергнутая наследница: Брак с моим смертоносным мужем

Дождь в Детройте не смывал грязь – он делал её скользкой, как смазка на старом шарнире.

Каролина Орлова стояла под ржавым козырьком ломбарда на 8-й Миле. Вода стекала с обтрёпанного края её фланелевой рубашки и глухо била по грязному асфальту. Она дрожала – но не от холода. Дрожь была выверенной, рассчитанной, частью роли. Плечи опущены, спина ссутулена, тело потонуло в необъятном, замызганном рабочем пальто, купленном час назад в благотворительном магазине. Она переносила вес с ноги на ногу, позволяя дождю хлестать по лицу, и выглядела раздавленной.

Чёрный Lincoln Navigator, вытянутый и тяжёлый, пересёк перекрёсток, как акула в сточной канаве. Шины раздавили смятую банку из-под газировки, машина замедлилась и остановилась у обочины.

Стекло поползло вниз на три дюйма. Из салона выглянул Мельников – семейный водитель Орловых последние двадцать лет. Его взгляд скользнул по забрызганным грязью сапогам Каролины, поднялся к мокрым спутанным волосам и остановился на лице. Он даже не пытался скрыть брезгливость: сморщил нос, будто сквозь дождь учуял запах нищеты.

Вместо того чтобы открыть дверь, Мельников коротко и зло просигналил.

«Садись, мусор».

Каролина стиснула лямку холщовой сумки, бросилась к машине и нарочно прошлёпала по глубокой луже, которую можно было обойти. Пальцы скользнули по мокрой ручке – она сыграла неуклюжесть подавленной провинциалки, запнулась, чуть не упала. Замок щёлкнул, тяжёлая дверь подалась. Каролина забралась внутрь.

Как только дверь захлопнулась, Мельников нажал кнопку. Перегородка поползла вверх с жужжанием. Потом раздалось шипение – водитель пшикнул освежителем прямо себе под ноги.

Каролина откинулась на кожаное сиденье, пахнущее выделанной кожей и старыми деньгами. В тёмном отражении окна страх исчез с её лица. Широко распахнутые, влажные секунду назад глаза стали абсолютно безжизненными.

Она достала из сумки одноразовый телефон. С виду – дешёвый устаревший хлам, но начинка была пересобрана на военном оборудовании. Пальцы быстро забегали по клавишам, вслепую вбивая команду.

«Терминал активен».

Каролина чуть наклонилась, прижимаясь ухом к перегородке. Мельников разговаривал по телефону, соединение было плохим, и обрывки фраз просачивались сквозь щель.

«...Забрал груз. – Пауза. – Выглядит как утопленница...»

«Не волнуйтесь, Госпожа Орлова. Едем живописной дорогой. Под эстакадой I-94. Парни ждут. Просто напугаем. Убедимся, что знает своё место, прежде чем сядет в самолёт».

Губы Каролины тронула маленькая, ледяная улыбка.

Она потянулась к небрежному пучку на затылке. Пальцы нащупали шпильку – титановый сплав под стерлинговое серебро, заточенный до игольчатого кончика, замаскированный под дешёвую безделушку. Каролина выдернула шпильку, и тёмные волосы тяжёлой волной упали на спину. Она покрутила шпильку между костяшками, привычно ощущая баланс.

Машина замедлилась. Гул асфальта сменился хрустом гравия. Уличные фонари отступили, их место заняли давящие тени бетонных опор.

Мельников крутанул руль, и Lincoln нырнул под выведенную из эксплуатации эстакаду. Резкое торможение. Двигатель заглох.

Каролина услышала щелчок ремня безопасности, хлопок водительской двери и тяжёлый удар. Затем – отчётливый стук-стук: сработали детские замки на задних дверях.

Ловушка захлопнулась.

Перегородка не опускалась.

Каролина выждала ровно три секунды и принялась кричать.

«Эй! Мельников! Что происходит?! – Она бросилась к окну, забарабанила ладонями по стеклу. – Открой дверь! Слышишь?! Открой!»

Снаружи Мельников прикурил сигарету. Огонёк вспыхнул в темноте, высветив усмешку. Он засмеялся.

Зажглись фары. Три модифицированных пикапа перекрыли лимузин. Из теней вышли шестеро мужчин. Лыжные маски, бейсбольные биты с обмотанными цепями, у одного – монтировка. Они двигались не спеша, с ленивой уверенностью тех, кто знает: сюда никто не придёт.

«Не убивайте её, – крикнул Мельников сквозь дождь. – Просто сломайте дух. Госпожа Орлова хочет, чтобы она дрожала, когда сядет в самолёт».

Верзила ростом с торговый автомат шагнул к заднему пассажирскому окну. Замахнулся монтировкой.

ТРЕСК.

Усиленное стекло покрылось паутиной трещин. Звук резанул по ушам.

Каролина перестала кричать.

Она спокойно села посреди заднего сиденья, закинула ногу на ногу, разгладила мокрую фланель на коленях. Собранными, точными движениями собрала волосы в тугой пучок и вогнала шпильку обратно. Зафиксировала.

Верзила замахнулся снова.

УДАР.

Стекло брызнуло в салон осколками. В зазубренную дыру просунулась толстая мозолистая рука – цепко рванулась схватить её за волосы.

«Иди сюда, маленькая...»

Каролина двинулась.

Не отшатнулась – бросилась вперёд. Её ладонь обхватила запястье, хватка стала железной. Используя инерцию противника, она с силой провернула руку о рваную оконную рамку и вывернула сустав против естественного сгиба.

ХРУСТ.

Звук сломавшейся лучевой кости перекрыл дождь.

Верзила взвыл – мокрым, захлёбывающимся воем. Каролина не отпустила. Рванула его ещё глубже на зазубренное стекло, затем толкнула дверь ногой. Замок поддался, и дверь распахнулась, с силой впечатавшись в лицо нападавшего. Того отбросило спиной в лужу.

Каролина вышла из машины.

Тяжёлые рабочие сапоги хрустели по битому стеклу. Она распрямилась во весь рост – необъятное пальто взметнулось на ветру.

Мельников выронил сигарету. Рот его приоткрылся.

«Что за...»

Оставшиеся пятеро замешкались лишь на миг, а затем бросились к ней.

Первый замахнулся цепью. Каролина ушла в сторону – металл просвистел у самого уха. Она проскользнула в ближнюю дистанцию, текуче и бесшумно, как вода. Шпилька оказалась в пальцах. Укол в мягкий нервный узел между шеей и плечом. Мужчина рухнул, словно кукла с перерезанными нитями.

Разворот, и её локоть врезался в нос следующего. Хрящ хрустнул, кровь брызнула в дождь.

Это даже не было боем – разборка.

Каролина двигалась с ужасающей, выверенной экономией. Никаких лишних движений. Каждый удар ломал сустав или вырубал болевую точку. Тридцать секунд – и все пятеро лежат на земле, стонут в грязи.

Она перешагнула через дёргающееся тело и направилась к Мельникову.

Над головой громыхнуло. Вспышка молнии выхватила её лицо: на нём не было ни страха, ни гнева – лишь холодная, клиническая скука.

Каролина обтёрла кончик шпильки о рукав, смахивая кровь.

Мельников попятился. Пятки скользили по грязевой каше, пока спина не упёрлась в решётку радиатора Lincoln'а.

«Пожалуйста...» – проскулил он.

Каролина остановилась в шаге от него, едва заметно склонив голову набок. Голос прозвучал низко, ровно, без единой капли милосердия:

«Открой багажник, Мельников. У меня есть багаж».