Удовлетвори меня, папочка

Алина

Мой жених – гей.

Эта мысль эхом отдавалась в моей голове, пока я стояла как вкопанная, наблюдая за сценой, которую мне уже никогда не забыть. Я смотрела на двух мужчин в нашей постели, на Мирона, который был в таком состоянии самозабвения, в каком я его никогда не видела.

Он был моим женихом, мужчиной, за которого я должна была выйти замуж через пять дней. Мужчиной, с которым я делила постель, будущее и жизнь целых пять лет. Но вот он, полностью поглощённый близостью, которую он никогда не проявлял ко мне.

Я больше не могла дышать, всё вокруг словно пошло кругом. Я хотела отвести взгляд, но у меня не получалось. Мои глаза были прикованы к ним, я смотрела так, словно мой мозг не мог осознать, что это реальность.

«О, Саша... да», – пробормотал Мирон, и эти слова ударили меня под дых.

Моя рука взметнулась ко рту, я сильно зажала его, чтобы сдержать подступающую тошноту. Мне казалось, будто сердце вырвали из груди и бросили в измельчитель для мусора. Это кошмар? Я сейчас проснусь в нашей квартире, рядом с ним, в его объятиях, и всё это окажется неправдой?

Тихий ответ другого мужчины был приглушённым стоном, который я не смогла полностью расслышать.

Слёзы жгли глаза. Мои колени слегка подкосились, и я ухватилась за дверной косяк, чтобы не упасть. Никогда прежде он не был так увлечён мной. Наши моменты всегда были поспешными, короткими. Каждый раз, когда я искала большей близости, он отстранялся, ссылаясь на усталость или просто отворачиваясь.

Мысли неслись вскачь, выходя из-под контроля.

Он гей? Бисексуал? Он всегда был таким? Неужели он просто притворялся? Все эти годы? Каждый поцелуй, каждое «я люблю тебя», все наши планы на будущее – всё это было ложью?

Я чувствовала себя униженной, больной и абсолютно обманутой.

Как такое вообще можно пережить? Как вести себя, когда за несколько дней до свадьбы ты узнаёшь о таком чудовищном предательстве своего партнёра?

Я почувствовала что-то мокрое на щеках и подняла руку, чтобы коснуться кожи. Я даже не осознавала, что плачу.

С кровати донёсся тихий, завершающий стон Мирона.

Я медленно покачала головой, словно, если потрясти ею достаточно сильно, я смогу очнуться от этой искажённой реальности. Но они всё ещё были там, перед моими глазами.

Я горько рассмеялась: «Знаешь что? – произнесла я хриплым голосом, едва слышно. – Ты просто нечто, Мирон».

Они замерли, и голова Мирона резко повернулась ко мне. Его глаза расширились от паники. Он отпрянул, схватил ближайшее одеяло и натянул его на себя.

«А-Алина... – пролепетал он, его голос дрогнул. – Что... что ты здесь делаешь?»

Я сильнее вжалась в стену, всё ещё вытирая слёзы тыльной стороной дрожащей руки, пытаясь устоять на ногах.

«Что я здесь делаю? – я медленно повторила его вопрос, встречаясь с ним взглядом. – Это первое, что ты решил сказать? После того, как я застала тебя за этим?»

Он покачал головой, всё ещё сжимая одеяло: «Нет... Это не то, что ты думаешь».

«Не то, что я думаю? – мой голос стал громче. – А что же это ещё может быть?! – выпалила я, сверкая глазами. Я оттолкнулась от стены, ноги подкашивались, руки сжались в кулаки. – Мирон, ты мне изменяешь. В нашей постели. В доме, который мы купили для нашего будущего. И у тебя хватает наглости говорить мне, что это не то, что я думаю? А что же это тогда, по-твоему?»

Он открыл рот, но не смог произнести ни слова. Его лицо исказилось, когда он посмотрел на меня со стыдом, виной и, в основном, страхом.

«Ты трус, – прошипела я. – После всего, что я сделала для тебя. После пяти лет верности, терпения, совместного планирования нашего будущего – вот что я получаю? Вот ты какой, когда я не вижу? Как ты мог?»

Другой мужчина сел и вздохнул: «Попахивает скандалом, – пробормотал он и начал натягивать на себя одежду. – Я не хочу в этом участвовать, Мирон. Я ухожу».

Он в панике повернулся к нему: «Саш, подожди... прости. Я не знал...»

Тот прервал его пренебрежительным взмахом руки: «Всё в порядке».

Это стало последней каплей. Что-то внутри меня сломалось. Всё моё тело затрясло от ярости. Почему они вели себя так невозмутимо? Этот мужчина даже не выглядел удивлённым, а это означало, что он знал обо мне.

«У тебя нет никакого уважения!» – я ринулась вперёд, охваченная гневом, но прежде чем успела до него добраться, Мирон быстро среагировал.

«Прекрати, Алина! – крикнул он, схватив меня за запястье и удерживая. – Что ты делаешь?!»

«Что я делаю? – выпалила я, сверкая глазами. – Отпусти меня! Это и его касается!»

Я попыталась подойти к этому разлучнику, но Мирон встал передо мной, преграждая путь: «Просто остановись, – сказал он напряжённым голосом. – Не надо этого делать».

Сердце ёкнуло.

Он защищал его. Мужчину, с которым он мне изменил. Мужчину, который теперь наблюдал за происходящим с отстранённым выражением лица.

«Почему? – прошептала я, ошеломлённая. – Почему ты его защищаешь? После того, что ты делал для меня? Разве ты не должен пытаться всё исправить?»

Стоявший за спиной Мирона Александр поправил рубашку, а затем посмотрел на меня холодным взглядом: «Чему ты так удивляешься? – сказал он, пожимая плечами. – Ты правда думала, что дело в тебе? Пошевели мозгами».

Я открыла рот, но не смогла издать ни звука.

Александр продолжил: «Если бы не внешнее давление, ты действительно думаешь, что была бы сейчас здесь?»

От гнева у меня помутилось в глазах. Я чувствовала, как кровь стучит в ушах.

«Отпусти меня, – прорычала я сквозь стиснутые зубы, пытаясь высвободить руку. – Отпусти, Мирон!»

«Нет! – рявкнул он. – Успокойся!»

В запале борьбы я толкнула его, и он отступил на шаг. Я снова шагнула вперёд, но Мирон быстро встал между нами. В пылу момента он резко выставил руку, чтобы загородиться, и сильно ударил меня по руке.

«Не смей его трогать!» – закричал Мирон, кипя от гнева.