Больше не твоя. Я достойна настоящей любви!

Ксения Елагина выбрала Ренату Остапову продуманный подарок на день рождения.

Когда она подошла к отдельной комнате, где он отдыхал с друзьями, до неё донеслись голоса: «Теперь, когда Олеся вернулась, вы двое наконец-то сможете быть вместе, Ренат. Но Ксения очень упряма. Что, если она будет вам мешать?»

Сквозь стекло при тусклом освещении было трудно разглядеть лицо Рената, но его тон был безошибочно холодным: «Она всего лишь ребёнок. Что бы она ни говорила, это не имеет значения».

«Ксения, может быть, и молода, но все видят, что у неё есть к тебе чувства. Ты хочешь сказать, что ни разу о ней так не думал?»

Наводящий вопрос Валерия Самойлова заставил сердце Ксении бешено забиться. Она напряглась, чтобы услышать каждое слово, отчаянно желая узнать, испытывал ли Ренат когда-нибудь к ней романтические чувства.

Откинувшись на спинку дивана, тот излучал уверенность, невозмутимость и самоуверенность.

Помедлив, он ответил холодным и непреклонным тоном: «Ребята, хватит говорить об этом. Ксюша молода и безрассудна. Для меня она племянница. Я никогда не видел в ней женщину».

Эти слова проткнули сердце Ксении словно клинок.

Не обращая внимания на её присутствие за дверью, Валерий продолжал подшучивать: «Ладно, ладно, мы поняли – Олеся для тебя действительно важна. Ксения никогда не сможет занять её место».

Ренат слегка кивнул: «Только будь осторожен и не упоминай Ксюшу при Олесе. Я не хочу, чтобы возникло какое-либо недопонимание».

«А нам вообще нужно её упоминать? – Валерий тяжело вздохнул, его тон был многозначительным. – С характером Ксении она никогда не будет сидеть сложа руки и смотреть, как ты сходишься с кем-то другим».

«Точно, – добавил другой мужчина со смехом, явно наслаждаясь собой. – Ей сейчас двадцать? Почему бы не встречаться и с Ксенией, и с Олесей? Ксении некуда идти, и она давно влюблена в тебя. Она, вероятно, согласится без колебаний».

Взгляд Рената стал острым, как лёд, и только его хватило, чтобы в комнате воцарилась тишина: «О чём ты говоришь? Единственная причина, по которой я попросил брата взять Ксению под опеку, заключалась в том, что мне было её жаль. Моё сердце всегда принадлежало только Олесе. Не говори того, от чего меня тошнит».

Ксения так сильно сжала пальцы на дверной ручке, что ей стало больно. На мгновение она едва могла дышать.

Значит, вот что для него значили её чувства – нечто отвратительное.

Девушка пришла, готовая войти, возможно, даже защитить себя, но силы внезапно покинули её.

Не проронив ни слова, она опустила глаза, проглотила жжение в горле и отвернулась.

Снаружи улица была тихой и пустой, простираясь перед ней бесконечно. Эксклюзивность прибрежного клуба означала, что снаружи не ждало ни одного такси.

Крепко сжимая подарок в руках, Ксения быстро пошла по пустой дороге.

Разговор Рената с друзьями снова и снова прокручивался в её голове.

За что именно она цеплялась все эти годы?

Горький смех сорвался с её губ, и она прошептала себе: «Ксения, ты действительно была такой глупой?»

Незаметные слёзы текли по её щекам. Она не стала их вытирать.

На следующем перекрёстке её ослепил поток фар, их яркость жгла и без того воспалённые глаза. В этот момент её рука разжалась.

Подарок – пара дорогих запонок, купленных на её собственную премию, – упал на землю с мягким, окончательным стуком. Теперь они не значили для неё ничего.

Глубоко вздохнув, Ксения достала телефон и позвонила.

«Константин, я решила. Я принимаю твоё предложение. Давай поженимся».

Константин Барков был на пять лет старше, сосед по детству из круга семьи Остаповых. После школы он уехал за границу, вернувшись в Старковск только недавно.

В последний раз, когда они встречались, Константин открыто говорил о давлении, с которым сталкивался: ожиданиях, браках по расчёту, семейном бизнесе. Его предложение было прагматичным, даже тёплым.

«Ксения, ты знаешь, как это работает. Мы с тобой оба обречены на браки, которые служат нашим семьям, а не нам самим. Если нас собираются подтолкнуть к чему-то, почему бы не выбрать друг друга? Что скажешь, если мы просто поженимся?»

Когда Константин впервые сделал это предложение, Ксения могла только отшучиваться. Но сегодня эта идея вовсе не казалась такой невозможной.

Она оглянулась на клуб, неоновые огни которого пульсировали яркими, красочными вспышками – каждое мерцание отражало остатки её чувств к Ренату.

«Мы знаем друг друга с детства. Это намного лучше, чем выходить замуж за незнакомца. Если ты всё ещё готов и твоя семья торопится, мы могли бы официально оформить отношения в ближайшее время», – сказала она в трубку.

Константин был поражён тем, как быстро она приняла решение. Помедлив секунду, он ответил: «Скажи только слово, и я приеду за тобой. Когда ты будешь готова?»

Её взгляд упал на забытый подарочный пакет на тротуаре: «Позволь мне сначала закончить с оформлением стажировки».

Если она собиралась выйти замуж за Константина, не было причин оставаться в Доминске.

Она повесила трубку и шла, как ей казалось, целую вечность, прежде чем наконец поймала такси, чтобы отвезти её обратно в усадьбу «Закат».

Поместье располагалось в самом центре города, в пяти километрах от дома, в котором она родилась, – до того, как всё рухнуло.

В девять лет жизнь Ксении рухнула, когда обанкротилась компания её семьи. Подавленные растущими долгами и бесконечными преследованиями со стороны кредиторов, её родители потеряли надежду и оставили её совсем одну. Даже их дом был разрушен, от него остались только руины.

Кредиторы не проявили милосердия, и какое-то время казалось, что даже маленькая Ксения не в безопасности.

Ренат вмешался, когда никто другой не стал.

Тогда ему было всего семнадцать, но он стоял на своём перед старшим братом, Степаном Остаповым: «Я не могу быть её законным опекуном без жены. Ты усыновишь её на бумаге – я позабочусь обо всём остальном».

Ренат сдержал это обещание. Он дал Ксении всё самое лучшее, растил и баловал её с годами.

Но для неё он никогда не был дядей, как бы часто ни использовал это обращение.

Ксения выросла, веря, что они с Ренатом созданы друг для друга. На свой восемнадцатый день рождения она сказала ему, что он ей нравится.

Ренат оттолкнул её, назвав слишком молодой, сказав, что между ними слишком большая дистанция, настаивая на том, что он может относиться к ней только как к племяннице. И всё же, даже возводя эту стену, он никогда не позволял другому мужчине приблизиться к ней.

Ксения приняла его защитную реакцию за нечто большее, убеждённая, что это ревность – что он просто ждал, пока она повзрослеет. Она искренне верила, что однажды, если просто подождёт достаточно долго, всё встанет на свои места.

Пока город проносился мимо в размытом свете и тенях, Ксения смотрела в окно, погружённая в свои мысли. Слёзы выступили на глазах по причинам, которые она не могла назвать.

Она поняла, что взросление не облегчило боль, а отказ от любви стал своеобразным горем.

В этот момент она тихо пообещала себе, что наконец-то уберёт Рената из своего сердца.

Вскоре после этого Ксения наконец-то добралась до дома. Она смахнула последние слёзы, подавила все чувства и без слов поднялась наверх. Горячий душ успокоил её нервы, и вскоре после этого она забралась в постель и позволила темноте поглотить себя.

Она была уверена, что не уснёт, но вместо этого провалилась в сон глубже, чем ожидала.

На следующее утро она проснулась от громкого лязга, эхом разносившегося по дому, как будто кто-то переставлял всю кухню.

Одевшись, Ксения пошла на шум вниз, где он стал ещё резче и настойчивее.

Всё ещё сонная, она зевнула и направилась к кухне, предполагая, что домработница уже работает: «Ты встала очень рано...»

Её голос оборвался в тот момент, когда она увидела стоявшего там человека.

Девушка двигалась между плитой и столешницей, одетая в белое, с аккуратно завязанным на талии кремовым фартуком. Её длинные волосы были заколоты элегантной заколкой, и всё в ней выглядело тщательно продуманным.

Ксения замерла – это была первая любовь Рената, женщина, которую он никогда не мог по-настоящему забыть, Олеся Мартынова.

Девушка повернулась с яркой улыбкой, как будто ей здесь самое место: «Ксения, ты проснулась! Я собиралась доделать завтрак, а потом прийти за тобой. Не думала, что ты встанешь так рано».

Ксения подавила усмешку. При таком грохоте ей пришлось бы быть глухой, чтобы не проснуться.

Она глубоко вздохнула, успокоилась и выдавила слабую улыбку: «Что ты здесь делаешь так рано?»

Олеся коснулась губ, притворяясь скромной: «Ренат вчера немного перебрал. Я привела его домой, помогла ему привести себя в порядок, а поскольку ты была одна, я подумала, что приготовлю нам завтрак».

Значит... они вдвоём провели ночь.

Всякая вежливость на лице Ксении начала исчезать, и её голос стал холоднее: «А я просила тебя об этом?»

Резкий голос раздался у неё за спиной: «Ксюша, почему ты ведёшь себя так грубо? Извинись!»