Преданная невеста: Присвоенная его братом

Тонкая пластиковая ручка пакета до крови врезалась в ладонь, пережимая пальцы. София машинально перехватила контейнер. Острые роллы с тунцом – Юлиан их обожал. Она провела большим пальцем по ключ-карте, стирая выступившую от волнения испарину. Холодный, скользкий пластик.

Глупо нервничать. Это ведь всего лишь её жених.

Она приложила карту к замку. Щелчок показался оглушительным – звук разорвал вязкую тишину устеленных коврами коридоров «Отеля Волковых, – София толкнула дверь и шагнула внутрь. В мраморном холле, завалившись на бок, сиротливо валялась одна-единственная туфля. Стилет на красной подошве. София замерла, не в силах отвести взгляд. Она узнала эту туфлю. Всего неделю назад она стояла рядом, пока Лина примеряла такую же в ЦУМе, и, улыбнувшись, сказала тогда: – В них твои ноги кажутся бесконечно длинными».

Из спальни донёсся смех.

Высокий, переливчатый звук – точно такой же она слышала на бранчах с мимозой последние десять лет. Почти сразу к нему примешался низкий, гортанный ритмичный хрюкающий стон. Юлиан.

София словно приросла к полу. Бумажный пакет с суши предательски зашуршал в руке. Совсем крошечный шорох, но в тишине рушащейся жизни он прозвучал для неё громче выстрела. Нужно увидеть. Она сделала шаг. Дверь в спальню была приоткрыта на три дюйма. В эту щель София разглядела смуглую, разгорячённую кожу на белоснежных простынях. Спина Юлиана выгнулась. Под ним, запрокинув голову, лежала Лина.

Лина открыла глаза.

Она не испугалась. Она улыбнулась. Маленькая, жестокая, торжествующая усмешка, адресованная не Юлиану, а двери. А затем, глядя прямо в приоткрытую створку, она сжала бёдрами талию мужчины и издала громкий, почти театральный стон.

К горлу подкатила желчь. Кислота и предательство обожгли глотку. София не закричала – спазм сдавил горло. Дрожащей рукой она нашарила в сумочке телефон. Подняла его на уровень глаз, заставляя камеру сфокусироваться. Десять секунд. Всего десять секунд записи, в которых уместилась выгнутая спина жениха, ликование в глазах подруги и мерный стук изголовья о стену.

Юлиан начал поворачивать голову. София резко развернулась и побежала прочь. Под ногами она не чувствовала ничего, кроме гула собственной крови, бьющей в висках и заглушающей мелодичный звон подъехавшего лифта. В кабине она по инерции ткнула кнопку лобби, но тут же передумала и нажала на крышу. Ей нужен был воздух. Много воздуха и целое море водки.

Тридцать минут спустя ледяная водка прожигала дыру в пустом желудке, а взгляд бессмысленно скользил по панораме ночного города. На барной стойке завибрировал телефон.

Юлиан: «Детка, ты где? Я скучал по тебе за ужином».

Буквы поплыли перед глазами. София сглотнула. Домой нельзя. Там мачеха, которая тут же начнёт пытать её по поводу свадебных приготовлений, беззаботно щебеча. Она судорожно сжала сумочку, и пальцы наткнулись на твёрдый пластик. Карта «Морозов Платинум» – наследие отца после его последней крупной сделки с этой гостиничной сетью. Доступ в любой незанятый номер. Неприкосновенный запас на крайний случай. И сейчас этот случай настал.

Карта легко считалась, открыв дверь в «медицинский» номер на пентхаусном этаже. Эти апартаменты были зарезервированы для Владимира Воронцова. Искалеченного, всеми забытого брата Юлиана. Изгой, который должен был приехать только завтра. В номере будет пусто, темно и тихо. То, что нужно.

София, спотыкаясь, вышла из лифта и провела картой по замку. Створка бесшумно отворилась в непроглядную тьму. В ноздри ударил запах кедра и медицинского антисептика. Сбросив туфли прямо в прихожей, она ступила босыми ногами в гостиную – плюшевый ковёр мягко поглотил шаги.

«Мужчины из рода Морозовых, – выдохнула София, глядя в пустоту. – Вы все заслуживаете гнить».

Щёлк.

В темноте вспыхнул огонёк зажигалки.

Крошечное оранжевое пламя было поистине ужасающим. Оно выхватило из мрака лицо. Острые скулы, тяжёлые надбровные дуги и невероятно чёрные, похожие на осколки обсидиана, глаза. София сдавленно ахнула, пятясь назад, и, запнувшись о собственные ноги, тяжело рухнула на пол.

Мужчина сидел в инвалидной коляске у окна и просто смотрел на неё. Владимир Воронцов. Он не шелохнулся. Ни движения, чтобы помочь, ни слова удивления. Он наблюдал за её падением, словно хищник, изучающий добычу, угодившую в силки.

«Я думала... здесь никого нет», – прошелестела София, пытаясь подняться. Руки стали ватными и не слушались.

«Убирайся», – бросил он. Голос, низкий и прокуренный, скрёб по нервам.

«Я ухожу, уже ухожу», – София попыталась встать вновь, но потерпела неудачу. Водка и шок сделали своё дело.

Она зажмурилась, готовясь к оскорблениям, к тому, что он вызовет охрану и вышвырнет её вон, опозоренную. Но вместо жужжания колёс раздались шаги. Тяжёлые, ритмичные и до ужаса уверенные.

София распахнула глаза.

Кресло было пустым.

Владимир Воронцов возвышался над ней. Стоя. Без опоры, без малейшего признака слабости в сильных ногах. Метр девяносто безжалостной, выставленной напоказ мощи. Он выглядел не как калека, а как оружие, которое только что сняли с предохранителя.

Мозг Софии замкнуло.

«Ты... ты можешь ходить», – выдохнула она, осознавая весь ужас случайно увиденного секрета.

Владимир присел перед ней на корточки. Длинные, неожиданно холодные пальцы схватили её за подбородок, грубо вздёргивая голову вверх, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Боль прострелила челюсть.

«Ты увидела то, чего не должна была видеть, София Волкова, – его шёпот был страшнее крика. – Назови мне хоть одну причину, почему сейчас я не должен отволочь тебя на балкон и сбросить вниз».

София смотрела в эти бездонные, смертельно опасные глаза. Где-то на периферии сознания мелькнула выгнутая спина Юлиана, ядовитая ухмылка Лины. Вместо крика о пощаде, безумная, отчаянная мысль прорвалась наружу. Она вцепилась дрожащими пальцами в его запястье. Не отталкивая, а удерживая.

«Помоги мне уничтожить Юлиана», – прохрипела она.

Владимир на мгновение замер. Насилие в его взгляде сменилось чем-то более жутким – холодным, расчётливым любопытством. Весельем.

«Занятно», – протянул он.

Он поднялся одним текучим движением, без усилий вздёргивая Софию на ноги. И не отпустил. Стальная хватка переместилась с подбородка на запястье.

«Покажи, чего ты стоишь», – произнёс Морозов, окидывая её с ног до головы взглядом, не обещающим ничего хорошего.

В следующую секунду он просто подхватил её на руки. И понёс в спальню. Без единой хромоты. Без малейшего намёка на слабость.