Встреча На Двоих: Любовь Никогда Не Уходила

«Я сделала всё, что могла», – сказала Дарьяна Калинина, её голос был полон усталости.

Тринадцать изнурительных часов в операционной – а ребёнка, которого носила Эвелина Дьякова, спасти так и не удалось.

Её слова ещё не успели раствориться в воздухе, как из коридора донёсся надрывный плач.

«Мой правнук...» – завыла Светлана Дьякова, прежде чем рухнуть на месте.

Через несколько минут Эвелину вывезли на каталке – бледную, без сознания. Родственники ринулись к ней; их рыдания, шёпот, неловкие слова утешения заполнили коридор и коснулись Дарьяны, как холодный ветер.

От этих звуков у неё сжалось сердце.

Она подняла глаза – и увидела своего мужа, Кирилла Дьякова, склонившегося над Эвелиной. Он вцепился в борта каталки с таким беспокойством, будто на ней лежала его собственная жена.

Вся семья потянулась следом за каталкой, исчезнувшей за дверью палаты.

Дарьяна осталась одна в коридоре – маска свисала с пальцев, плечи ломило после бесконечных часов у операционного стола. Люди проходили мимо неё, но ни один человек не остановился, чтобы спросить, не нужно ли ей хотя бы присесть.

Когда она вернулась домой, слуги расступились, будто перед заразной. Их взгляды были холодными и обвиняющими.

Кристина Дьякова, младшая сестра Кирилла, выхватила у дворецкого метлу и с размаху ударила Дарьяну по ноге: «Пошла вон, убийца!»

Жёсткая щетина полоснула по икре, оставив жгучую красную полосу. Она невольно вздрогнула.

Кристина скривилась ещё сильнее: «Чем ты так гордишься? Думаешь, раз вышла замуж за моего брата, стала важной персоной? Да ты здесь только потому, что у Эвелины слабое здоровье и у тебя подходящая группа крови. Ты – всего лишь инструмент. Ходячий банк крови. А теперь ребёнка нет из-за тебя. Посмотрим, как ты будешь смотреть Кириллу в глаза».

С этими словами она презрительно сплюнула – едва не попав Дарьяне на обувь.

За три года брака Дарьяна прекрасно усвоила своё место в семье Дьяковых. Для них она была всего лишь инструментом: годилась для обвинений, для использования, но никогда – для проявления доброты. В доме не было ни души, кто чувствовал бы необходимость скрывать своё презрение.

Спорить – себе дороже. Да и сил не осталось. Она молча поднялась по лестнице, не поднимая глаз.

Тринадцать часов операции выжали её досуха. А когда во время критического момента ей пришлось ещё и сдавать кровь для Эвелины, тело начало лихорадить, в голове звенело.

Она едва успела устроиться на кровати, когда грубые руки рывком подняли её. Затылок глухо ударился о спинку кровати.

Перед глазами потемнело. Когда зрение прояснилось, она увидела над собой искажённое яростью лицо Кирилла. Слёзы защипали глаза: «Кирилл... ты дома. Клянусь, я правда сделала всё, что могла, чтобы спасти ребёнка Эвелины».

Он наклонился ближе, не ослабляя хватки. В его глазах стоял ледяной гнев: «Всё, что могла? А как же последний осмотр? Ты сказала, что всё в порядке. И вот – прошло всего несколько дней, и ребёнка нет. Это ты называешь "всё, что могла"?»

Дарьяна прикусила губу, заставляя себя выдержать его взгляд: «Я правда сделала всё возможное, Кирилл. Клянусь».

Эвелина родилась с пороком сердца. Ещё три года назад она едва могла пройтись без одышки. Все эти годы Дарьяна лечила её, не щадя себя, – и добилась того, что та смогла жить почти как все, даже участвовать в мероприятиях, о которых раньше и мечтать не смела.

Всё шло гладко для Эвелины, за исключением того внезапного сердечного приступа во время её медового месяца с Андреем Дьяковым, двоюродным братом Кирилла.

Несколько дней назад Дарьяна провела полное обследование Эвелины. Результаты были идеальны. Ни единого тревожного сигнала.

Но как только она взяла выходной, случилась катастрофа. Эвелину срочно доставили в больницу с сильной болью в животе, и к тому времени, когда Дарьяна прибыла, ребёнок уже умер.

И всё же она ринулась в операционную, боролась за жизнь матери и ребёнка, отдала свою кровь, когда у Эвелины началась опасная потеря.

Ей нечего было стыдиться.

Но Кирилл не желал слышать. Его взгляд был холодным, как лёд: «И ты хочешь, чтобы я в это поверил? Тогда объясни, почему Эвелина, едва очнувшись, в слезах сказала, что ты дала ей какое-то лекарство, которое ей категорически нельзя было принимать?»

Дарьяна нахмурилась: «Я никогда ничего подобного не делала. Это невозможно».

Он дёрнул её к себе: «Объясняй это Эвелине, а не мне!»

Он прервал разговор, не желая слушать ещё одно оправдание.

Беременность для Эвелины и без того была риском. Теперь ребёнка не стало, здоровье подорвано – надежда родить снова почти равна нулю.

Андрей и Эвелина возлагали все свои мечты на этого ребёнка, и теперь эти мечты превратились в прах. Для Кирилла виновной была только одна – Дарьяна.

Светлана пришла в такую ярость, что не раз теряла сознание. И каждый раз, приходя в себя, требовала одного – чтобы Кирилл немедленно привёл Дарьяну в больницу.

Стоило Дарьяне войти в палату, как семья Дьяковых сомкнулась вокруг неё, словно волчья стая.

Кто-то сзади резко толкнул её. Ослабевшее от жара тело не удержалось – она рухнула на колени у кровати Эвелины.

Она упёрлась руками в пол, пытаясь подняться, но резкий удар пришёлся ей в спину. Резко обернувшись в гневе, она обнаружила, что смотрит прямо в ледяной взгляд своего мужа.

У неё перехватило дыхание: «Кирилл...»

Высокий, стройный, он стоял над ней, словно высеченный из камня. Свет ламп подчёркивал каждую жёсткую линию его сурового лица. Его рот сжался в тонкую линию, пока он смотрел на неё, как на что-то ненужное – на что-то, не заслуживающее внимания.

В этот момент Дарьяна ясно поняла – три года заботы об Эвелине, три года надежды растопить его сердце сделали её в их глазах лишь посмешищем.

«Убийца! – закричала мать Эвелины, Екатерина Смирнова, с кровати, её голос дрожал от ненависти. – Такая жестокая женщина, как ты, должна заплатить за жизнь этого ребёнка своей собственной!»

Она швырнула стакан. Стекло разлетелось, острые осколки впились Дарьяне в ладонь.

На кровати Эвелина разразилась рыданиями, повисла на матери, будто вот-вот потеряет сознание.

Но Дарьяна заметила то, чего не увидел никто. Прижавшись к плечу матери, Эвелина украдкой взглянула на неё – и в этом взгляде блеснуло тёмное, злорадное торжество.

«Кирилл, клянусь, я сделала всё, что могла. Я не знаю, почему остановилось сердцебиение ребёнка, но дай мне время и я выясню, что произошло», – стоя на коленях, Дарьяна попыталась подняться. Голос её дрожал, но звучал твёрдо.

Однако рыдания Эвелины заглушили её слова. Она закрыла лицо руками, её голос дрожал с наигранной хрупкостью: «Дарьяна, что ты хочешь сказать? Что я могла навредить собственному ребёнку? Это был мой малыш. Мой единственный шанс стать матерью. Ты была той, кто заставил меня выпить этот странный травяной напиток. Я говорила, что мне больно... я умоляла... но ты заставила. Ты даже сказала...»

Она театрально замолчала, вытирая слёзы, прежде чем взглянуть на Светлану, которая сидела, как судья.

Та ударила ладонью по столу: «Что она сказала?»

«Она сказала, что если я не послушаюсь, то сделает так, что я потеряю ребёнка, – прошептала Эвелина, поднимая полные слёз глаза. – Я выпила всё, что ты дала, Дарьяна. Почему же ты всё равно отняла моего малыша? Накажи меня, если хочешь, но зачем ребёнка? Я знаю, что ты ненавидишь, как сильно Кирилл заботится обо мне. Но мы выросли вместе. Эту связь не разорвать».

Всхлипы Эвелины разнеслись по комнате, надрывные и душераздирающие, но её взгляд продолжал метаться к Светлане, внимательно наблюдая за её реакцией.

Старушка сжала трость так, что костяшки побелели.

Лишь Дарьяна заметила крохотную тень улыбки на губах Эвелины.

Мгновение спустя пациентка рухнула в объятия Екатерины, как будто горе забрало последние её силы.

В следующую секунду трость Светланы с силой обрушилась на спину Дарьяны.

Удар был неожиданным. Она пошатнулась – и никто не протянул руки. Лбом она ударилась о металлический край кровати. В ушах звякнуло. Дарьяна прижала ладонь ко лбу, тёплая кровь просочилась между пальцами.

«С сегодняшнего дня ты уволишься из этой больницы и полностью посвятишь себя заботе об Эвелине. После того, что ты натворила, ты обязана ухаживать за ней всю жизнь!» – крикнула Светлана.

Слова обрушились на Дарьяну, как ещё один удар.

«Это невозможно! – она стиснула голову ладонями, но голос её остался твёрдым. – Медицина – моя жизнь. Я не откажусь от карьеры ради кого бы то ни было. И я правда сделала всё возможное, чтобы спасти ребёнка. Я до сих пор не знаю, почему остановилось сердцебиение, но это не из-за меня. Я не давала Эвелине ничего опасного».

«Упрямая женщина! – Светлана вновь взмахнула тростью и ударила её по руке. – Кирилл, посмотри на свою жену! Она смеет перечить мне и ещё навредила Эвелине!»

Дарьяна открыла рот, чтобы ответить, но Кирилл перебил её холодно и окончательно: «У тебя есть два варианта. Либо ты уходишь из больницы и посвящаешь остаток жизни тому, чтобы искупить вину перед Эвелиной... либо наш брак закончится прямо сейчас».