Слишком поздно для сожалений: Меня любит миллиардер

а Екат

азала я, глядя Борису прямо в глаза. – Даже собака знает, что нельзя

иобрело цвет в

олено и нацарапал своё имя внизу заявления о разводе, нажи

ь умереть в одиночестве? Хочешь быть жалкой, бесплодной старо

оторый давил мне на грудь пять

жда насквозь промокла, но я дыш

к губе окровавленное полотенце, а уголо

а. – Как только ты выйдешь за эту дверь, Борис больше на тебя и не взглянет. Н

к моей двери, – Борис вытаращил глаза и закричал, – клянусь, я

тоила это

который собрала уже давно, повесила на плечо сумк

роге оказалась пожилая женщина в тяжёлом

зав

ием отдыхать, а она держала в руках термоконтейнер, н

бокую рану у меня на виске, засохшую кро

асширились

йнер с грохотом упал на коврик. – О боже мой! Что

нул мимо моего п

ате, неторопливо потягивающую вино, и Бо

х шага в дом, и шок на её лице

» – недоверчиво

зко повернул

а делает в твоём доме? Почему у

лядя точь-в-точь как провинившийся ребёнок,

сошла с ума! Она напала на Дарью! Она уже целую вечность путается с каким-то мужиком в свое

восприняла ни

него, посмотрела на

нилась женщине, которая всегда отн

этот день, – спасибо вам за пять лет доброты. Но Борис

пытаясь сохранить лицо перед м

а! Мы с Дарьей будем жить по-королевски! Я буду счас

ЯС

оким потолком, словно

сь и со всей силы вл

что его отбросило в с

о расцвёл ярко-красн

нзительно закричала Елизавета, её голос охрип о

рящую щёку, в его гла

ла меня на гла

ь лет назад!» – прогремела Елизавета, шагнув

Л

Кто убирал за тобой, выносил судно и всё остальное, когда ты не мог пошевелиться? Кто откупился от городских прокуроров, когда твоё вождение в пьяном виде

ь, и из его глаз бры

ответ. – Я был ей благодарен, ясно? Но благодарность – это не любовь! Дарья – моя

был совершенно незнакомым человеком – чудови

, тяжело дыша, и разочар

Когда эта женщина снова тебя уничтожит, а она это сделает, не звони мне. Не стучи

а мою дрожащую руку и осторожно прижала чисту

у. – Уходи. Беги подальше от этой семьи. Ты заслуживаешь настоящего му

ла её хрупкую, обветренную руку и