Слишком поздно для сожалений: Месть тайной наследницы

Богатая наследница Алиса Соколова сделала меня ставкой в пари.

Тот, кто сможет притвориться бедняком, завоевать моё сердце, а затем публично бросить меня, получит роскошную яхту её семьи и эксклюзивные права на инвестиции.

Четверо мужчин приняли пари на месте.

Единственный наследник династии в сфере недвижимости притворился студентом из обанкротившейся семьи и намеренно выронил передо мной свою чёрную карту.

Я подняла её и исчерпала лимит, купив пентхаус.

Наследник трастового банка работал барменом и принял удар бутылкой по плечу, защищая меня.

Я дежурила у его больничной койки всю ночь, а затем стащила ключ от его сейфа и забрала его сапфировое колье.

Молодой хозяин империи казино притворился подпольным боксёром, и ему сломали три ребра, когда он спасал меня.

В слезах я уговорила его подписать трастовое соглашение на десять миллиардов рублей.

Только он – парковщик, который каждые выходные приходил на общественные работы в мой район, – я ни разу не притронулась к его бумажнику.

Я не просила у него ни копейки.

Как раз когда все подумали, что я влюбилась по-настоящему...

Александр Иванов – нищий парковщик, а втайне генеральный директор технологической империи –

сорвал кольцо с моего пальца на нашей помолвке:

«Анна, ты правда верила, что миллиардер женится на девушке, работающей в государственной клинике?»

Алиса презрительно бросила мне чек на пятьсот тысяч рублей:

«Бери. Подпиши разрешение на трансляцию, и можешь проваливать».

Они и не подозревали, что с самого первого дня я видела их жалкую игру насквозь.

И я никогда не была просто рабочей девушкой.

«Спасибо, Алиса», – ровным голосом сказала я.

«Пятьсот тысяч рублей – как раз хватит, чтобы оплатить билет на паром до частного острова моей семьи».

Глава 1

От лица Анны:

В ту ночь, когда Александр сделал мне предложение перед двумя сотнями гостей в Лазурном Заливе, огромный проекционный экран позади него вспыхнул, транслируя записи с камер наблюдения из моей личной спальни – тайно записанные за последние шесть месяцев.

Он сорвал кольцо с моего пальца, бросил его в бокал с шампанским и взглянул на свои часы.

«Ты проиграла, Анна», – сухо сказал он в свой петличный микрофон.

«Пари закрылось в полночь».

Зал взорвался смехом.

В первом ряду Алиса подняла свой бокал и послала мне насмешливый воздушный поцелуй.

Это абсурдное пари было её детищем от начала и до конца.

Шесть месяцев назад, просто потому, что я начала расследовать, как семья Соколовых распоряжается средствами детского онкологического фонда «Гавань Надежды», Алиса заклеймила меня дешёвой охотницей за деньгами, пытающейся прыгнуть выше головы.

Этот благотворительный фонд был основан моей покойной матерью до того, как лейкемия унесла её жизнь.

Семья Соколовых захватила контроль над советом директоров и тихо перекачала девять миллиардов рублей со счетов для исследований в свой частный офшорный траст.

Когда я потребовала полного аудита, Алиса не стала нанимать адвокатов и подавать на меня в суд.

Вместо этого она собрала четверых самых богатых молодых людей в Верхнем городе и предложила им пари.

Правила были просты.

Они должны были снять свои дизайнерские костюмы, переодеться в ничтожеств из рабочего класса, заставить меня безумно влюбиться в них – а затем бросить меня перед камерами.

Тот, кто разобьёт мне сердце основательнее всех, получит роскошную яхту Алисы и эксклюзивные права на инвестиции в проекты недвижимости семьи Соколовых.

Они думали, что я просто бедная девушка из Северной провинции – почти без образования, одинокая в этом мире, у которой нет ничего за душой.

Чего они не знали, так это того, что моё настоящее имя – Анна Макарова, и моя семья владеет крупнейшим в мире частным конгломератом в сфере судоходства и современной логистики.

С самого первого дня я видела их игру насквозь.

Стоя на этой сцене, я могла бы пересказать всё по памяти: шесть месяцев, четверо мужчин, одно пари – и я была на три шага впереди каждого из них с самой первой ночи.

Борис Смирнов подошёл ко мне первым.

Единственный сын владельцев агентства недвижимости Смирнова, он появился в грязных парусиновых кедах, утверждая, что он аспирант, чья семья обанкротилась, и которого вот-вот вышвырнет на улицу домовладелец.

Однажды вечером в продуктовом магазине он притворился, что ищет мелочь, и намеренно «выронил» безлимитную чёрную карту на пластиковый пол.

«Оставь её себе, – пробормотал он тогда, играя человека, загнанного судьбой в угол и напуганного внезапным богатством. – Мой дядя оставил её мне перед смертью, но я понятия не имею, как ею пользоваться».

Даже не моргнув глазом, я взяла карту.

На следующее утро я вошла в офис продаж в Золотом квартале, списала с этой чёрной карты один миллиард рублей и внесла невозвратный залог за пентхаус с полным медицинским консьерж-сервисом.

Позже Борис насмехался надо мной в групповом чате, называя меня поверхностной охотницей за деньгами, которая не смогла пройти мимо парящего лофта с двусветными потолками.

Следующим был Эдуард Орлов, наследник трастового банка Орловых.

Он устроился барменом в ресторан рядом с моей квартирой, притворяясь, что тонет в огромных медицинских долгах семьи. В одну из ночей он инсценировал драку в баре, приняв сильный удар бутылкой по плечу, «защищая» меня от трёх подставных лиц.

В государственной больнице я дежурила у его постели двенадцать часов, вытирая холодный пот с его лба. Пока он спал, я стащила ключ от личного сейфа, который он намеренно оставил на тумбочке.

Внутри этого сейфа лежала семейная реликвия семьи Орловых – сапфировое колье стоимостью один миллиард четыреста миллионов рублей.

Я спрятала драгоценность в сумочку и спокойно вышла из хранилища.

Пять минут спустя Эдуард отправил голосовое сообщение в групповой чат пари: «Дикая собака заглотила наживку. Она бы и умирающего ограбила».

Третьим был Богдан Кузнецов.

Его отец владел половиной профессиональных команд и казино Неонового залива, но Богдан притворялся подпольным бойцом, избивающим себя до крови на ринге, чтобы выкупить автомастерскую своего отца.

Он инсценировал жестокое избиение на улице возле моей квартиры, сломав три ребра и в итоге оказавшись закованным в жёсткий корсет от груди до бёдер.

В слезах, искренняя настолько, насколько это вообще возможно, я отвезла его на инвалидной коляске прямо в нотариальную контору.

Там, под предлогом обеспечения нашего будущего медицинского обслуживания, я уговорила его подписать безотзывное трастовое соглашение, по которому на моё имя переводилось десять миллиардов рублей в виде гонораров за спортивные трансляции.

Он подписал с самодовольной ухмылкой, убеждённый, что юристы его семьи заложили в контракт техническую лазейку – что документ ничего не стоит.

Бедный глупец не мог ошибаться сильнее.

Этот документ был составлен лучшей командой юристов моей семьи.

А затем появился Александр.

Александр был настоящим титаном среди них – безжалостным технологическим миллиардером, чьи алгоритмы облачной безопасности обеспечивали работу мировой банковской инфраструктуры.

Он выбрал самую жалкую маскировку из всех: парковщик в общественной клинике, где я работала волонтёром по выходным.

Целых четыре месяца Александр носил выцветшую синюю куртку с масляными пятнами на манжетах.

Он провожал меня домой под ледяным дождём, держа надо мной рваный зонтик, пока его собственное плечо промокало насквозь.

Он делил со мной сэндвичи за пятьсот рублей.

Он сидел со мной на бордюре, пока я рассказывала о мечте моей матери насчёт онкологического фонда.

Я ни разу не притронулась к его бумажнику.

Я не просила у него ни копейки.

Когда он предложил купить мне дешёвые пластиковые серьги у уличного торговца, я сказала ему поберечь деньги на аренду.

Он думал, что совершил величайшее завоевание.

Он был уверен, что стал единственным мужчиной, который когда-либо по-настоящему завладел моей душой.

Теперь же, на сцене в Лазурном Заливе, Александр поправил воротник своего смокинга за триста тысяч рублей.

«Анна, ты правда верила, что миллиардер женится на девушке, работающей в государственной клинике?»

Он бросил микрофон.

Из динамиков раздался пронзительный визг обратной связи.

«Ты взяла карту Бориса. Ты украла сапфир Эдуарда. Ты обманом завладела трастом Богдана».

Он покачал головой, и его лицо закрылось, словно дверь.

«И ты всё ещё думаешь, что я твой милый, бедный маленький парковщик – здесь, чтобы смыть твою грязь?»

Алиса стремительно вышла на сцену, её алое шёлковое платье волочилось по полированному деревянному полу.

Она вытащила конверт из клатча и ударила им меня по лицу.

«Пятьсот тысяч», – с презрением сказала Алиса.

«Хватит на билет на автобус обратно в трущобы трейлерного парка, из которых ты выползла».

«Бери деньги, подпиши разрешение на трансляцию и убирайся».

Зрители подались вперёд, высоко подняв телефоны, жаждая увидеть, как я закричу, зарыдаю или рухну на колени, умоляя.

Я взяла конверт и спокойно сунула его в сумку.

«Спасибо, Алиса», – ровным голосом сказала я.

«Пятьсот тысяч рублей – как раз хватит, чтобы оплатить билет на паром до частного острова моей семьи».

В зале повисла мёртвая тишина.

Челюсть Александра сжалась.

Он шагнул вперёд, пристально глядя на моё спокойное лицо, выискивая малейший проблеск паники.

«Что это должно значить?» – потребовал он ответа, явно разочарованный тем, что не увидел моих слёз.

«Ты не собираешься умолять меня об объяснениях?»

«Зачем мне от тебя объяснения?» – бросила я в ответ.

«Пари окончено. Ты получил свой трофей. А теперь позволь мне уйти».

Лицо Алисы исказилось от ярости из-за моего самообладания.

Она схватила бокал красного вина с подноса проходящего мимо официанта и зашагала ко мне, очевидно, намереваясь вылить всё содержимое мне на голову.

Вместо этого её каблук подвернулся, она тяжело рухнула, и хрустальный бокал вдребезги разбился о деревянный пол.

Вино растеклось по её собственному платью.

«Она поставила мне подножку!» – пронзительно закричала Алиса, бросаясь в объятия Александра.

«Александр, не дай ей уйти!»

Рука Александра сомкнулась на моём запястье, как железные кандалы.

«Анна, как ты смеешь проявлять неуважение к Алисе!» – прорычал он сквозь стиснутые зубы.

«Извинись перед ней прямо сейчас, или, клянусь, ты проведёшь эту ночь в камере предварительного заключения».

Внизу Борис, Эдуард и Богдан вскочили на ноги и быстро встали по бокам от выходных дверей.

«Верни один миллиард, который ты списала с моей карты!» – крикнул Борис.

«Верни сапфир, воровка!» – холодно рявкнул Эдуард.

«Анна, ты подписала мошеннический траст!» – прорычал Богдан, побелев костяшками пальцев.

«Ты не выйдешь отсюда живой, пока не вернёшь всё до последней копейки!»

Глядя на их оскаленные лица, на мгновение я не могла понять, бросаются ли они в атаку ради Алисы – или ради своих собственных жалких состояний.

Я взглянула на руку Александра, сомкнувшуюся на моём запястье.

Затем моя свободная рука скользнула в сумку, достала маленький чёрный пульт, и я нажала кнопку в его центре.

Экран позади нас мгновенно прервал трансляцию из моей спальни.

В чётком разрешении 4K на нём начала воспроизводиться сцена двадцатиминутной давности: Алиса в гримёрке поправляет макияж, бормоча инструкции своему личному телохранителю.

Затем её голос раздался через звуковую систему бального зала, невероятно чёткий.

«Как только Александр бросит её, я спровоцирую её ударить меня», – эхом разнёсся голос Алисы, слово за словом.

«Затем телохранители потащат её к пристани для яхт. Убедитесь, что она "упадёт" в залив. Никому нет дела, когда тонет охотница за деньгами».

По бальному залу прокатился коллективный вздох.

Александр оцепенел, его хватка на моём запястье ослабла.

«Что это?» – выдохнул он, с недоверием глядя на экран.

«Это реальность, Александр», – сказала я, не повышая голоса.

Я высвободила своё запястье.

«Вам нравится играть в бедняков. Но вы забыли одну вещь – вы не единственные, кто умеет устанавливать скрытые камеры».

Я повернулась спиной к четверым наследникам и направилась прямо к двойным дверям из красного дерева.

На этот раз ни один из них не посмел преградить мне путь.