Отвергнутая Альфа: Мой истинный выбрал мою сестру

Сойдя со своего частного самолёта после изнурительного трёхдневного патрулирования северных границ, я обнаружила, что взлётная полоса совершенно пуста.

Я проверила телефон. Никаких сообщений от Кирилла. Никаких пропущенных звонков от семьи. Я не придала этому особого значения, предположив, что они просто заняты.

Но на обратном пути в своё поместье я между делом открыла закрытую социальную сеть стаи «Серебряная луна».

Мой взгляд зацепился за прямую трансляцию популярного блогера стаи. Когда камера показала знакомую террасу на набережной, у меня перехватило дыхание.

Это была терраса квартиры на набережной, которую я подарила Виктории.

В центре экрана мой истинный, Кирилл, стоял на одном колене, держа в руках бархатную коробочку с кольцом.

Напротив него стояла девушка в белом дизайнерском платье, за которое я заплатила только на прошлой неделе.

Это была моя младшая сестра, Виктория.

Я приблизила изображение на экране. Мои родители сидели в углу, утирая слёзы радости, и выглядели так, словно были свидетелями величайшего чуда на свете.

Моя Гамма – моя так называемая лучшая подруга, Полина – подбежала и вручила Виктории букет светящихся белых Лунных цветов, священных бутонов, которые Луна держит во время своей Церемонии метки.

Комментарии заполонили прямой эфир: «Какая романтичная пара! – Наконец-то этот день настал!»

Полина стояла близко к камере, поэтому микрофон идеально уловил её голос. Затем я услышала, как тепло смеётся моя мать.

«Да, – сказала моя мать на камеру, смахивая слезу. – Три года пришлось скрываться. Несмотря на некоторые мелкие трудности, они наконец-то обрели счастье, которого заслуживают».

Три года.

Предательство истинного должно разрушать душу волчицы. Я почувствовала, как мой внутренний Белый взревел от чистой, мучительной боли, разрывая нашу парную связь. Тошнота и горечь предательства провернулись в моей груди, словно ржавое лезвие.

Я закрыла глаза. Я заставила себя выровнять дыхание и позволила жару уйти из моих вен.

«Водитель, – сказала я пугающе спокойным голосом. – Разворачивайся. Поезжай в главную юридическую фирму стаи».

Раз уж им так нравилось транслировать своё украденное счастье, я использую сегодняшний праздничный ужин в честь годовщины, чтобы провести собственную прямую трансляцию, позволив всем пятидесяти тысячам волков стаи стать свидетелями того, как я разорву предателей на части и верну свой трон.

Глава 1

От лица Елены:

Час спустя я сидела в роскошном кабинете главного юрисконсульта.

«Альфа Волкова, – предупредил старый адвокат дрожащим голосом, – лишение истинного его прав представителя без формального ритуала отречения вызовет серьёзный физический удар по вашему организму. Связь душ будет мучить вас. Кроме того, если вы так резко заморозите его активы, Совет старейшин обязательно вмешается и начнёт расследование».

Я сидела на кожаном диване и сделала глоток остывшего чёрного кофе.

Горький вкус скользнул вниз по горлу, едва подавляя сильную тошноту, бурлящую в животе.

«Тогда пусть расследуют».

Я составила указ об исполнении с холодной, чёткой точностью, держа контроль строго в своих руках. По моей команде права Кирилла как представителя Беты будут немедленно аннулированы, а все корпоративные чёрные карты на его имя – одновременно заморожены. Кроме того, я заранее подписала юридическое ходатайство о выселении Виктории из квартиры, в которой разрешила ей жить, запечатав все документы в сейфе в ожидании момента, когда захлопнется ловушка.

Когда я вышла из юридической фирмы, ночной ветер вперемешку с ледяной моросью ударил мне в лицо.

Три часа назад я всё ещё была в своём частном самолёте, радостно планируя нашу четвёртую годовщину.

Я даже забронировала его любимый мишленовский ресторан за полмесяца и отложила переговоры о территории на миллиард рублей, и всё это только ради того, чтобы пораньше вернуться и увидеть его.

И всё же, прямо у меня под носом, он сделал предложение моей собственной младшей сестре.

И мои родители, моя Гамма – моя так называемая лучшая подруга – все они были там, чтобы стать свидетелями этого, радуясь и проливая за них слёзы счастья.

Внезапно в моём разуме раздался голос.

«Елена, ты приземлилась? Я только что закончил изнурительное стратегическое совещание. Я правда не смог найти время, чтобы встретить тебя».

«Я заказал твоё любимое рагу из отборной оленины. Возвращайся домой пораньше».

Это был Кирилл. Он общался через Ментальную связь, доступную нашему виду, и его мысленный голос был полон тошнотворной, фальшивой нежности.

Я достала телефон и набрала его номер.

«Где ты?» – спросила я.

«О, я тут выпиваю с братьями из пограничного патруля, – солгал Кирилл, не моргнув глазом. – Отмечаем спокойное патрулирование».

Благодаря своему обострённому слуху оборотня я уловила на заднем плане звонкий стук хрустальных бокалов, а также несколько приглушённых радостных возгласов.

Затем я услышала голос моей матери. Он был слабым, но безошибочно узнаваемым: «Это мясо дичи такое свежее».

«Звучит так, будто у вас там очень оживлённо», – сказала я совершенно ровным тоном.

Кирилл тихо усмехнулся.

«У патрульного отряда поздний ужин. Все суетятся, празднуя нашу успешную защиту границ».

«Отдыхай, моя Луна. Я вернусь, чтобы составить тебе компанию, как только оплачу счёт».

Его ложь была безупречной. Даже ритм его дыхания не сбился ни на секунду.

Я повесила трубку и вызвала частную машину, чтобы поехать домой.

Когда я толкнула дверь своего пентхауса, внутри была кромешная тьма.

На консольном столике в прихожей стоял контейнер с рагу из оленины навынос. Оно совершенно остыло, и на поверхности застыл толстый слой жира.

Это было в привычках Кирилла.

Всякий раз, когда он чувствовал себя виноватым или когда совершал что-то, предавая меня, он заказывал еду навынос именно из этого места.

Я посмотрела на рагу, не притронулась к нему и направилась прямиком в главную спальню.

Как только я вышла из душа, я услышала, как открылась входная дверь.

Это сопровождалось нарочито пониженными голосами.

«Кирилл, иди проверь, спит ли Елена. Ты же знаешь, у неё чуткий сон».

Это была моя мать, Марта. Её запах просочился в коридор, излучая осторожное чувство соучастия.

«Мам, вам с папой тоже пора возвращаться и отдохнуть. Вы сегодня хорошо потрудились».

Тон Кирилла был невероятно мягким, он идеально играл роль безупречного зятя.

«Это совсем не в тягость. Пока наша Виктория счастлива, мы с твоим отцом готовы на всё».

Затем раздался до тошноты сладкий, хрупкий голос Виктории.

«Если моя сестра не спит, ты ни в коем случае не должен упоминать о том, что произошло сегодня. Я так боюсь, что сестра не сможет этого вынести».

«Будь умницей. Не волнуйся», – мягко уговаривал её Кирилл.

Я стояла совершенно неподвижно за дверью спальни, слушая эту трогательную семейную драму, отделённую лишь одной стеной.

Дверная ручка повернулась. Кирилл вошёл лёгкими шагами.

В тусклом свете, проникающем из коридора, я увидела, что к его хорошо скроенному пиджаку всё ещё прилипло несколько кусочков блестящего конфетти.

Это был именно тот тип конфетти, который используется для грандиозных, романтических предложений.

Он подошёл к кровати и наклонился. От него пахло шампанским, порохом от праздничных фейерверков и незнакомыми, до тошноты сладкими духами.

Это были эксклюзивные духи Джо Малон, которые я купила для Виктории только на прошлой неделе.

«Елена, ты спишь?» – прошептал он.

Я не открывала глаз и ничего не ответила.

Я услышала, как он издал слабый вздох облегчения, затем повернулся и вошёл в ванную.

Полчаса спустя он вышел, умывшись, приподнял одеяло и лёг рядом со мной.

По привычке он протянул руку, желая заключить меня в объятия.

Мой внутренний Белый злобно зарычал в моей груди. Его осквернённое прикосновение вызвало во мне крайнее физическое отвращение, от которого по коже побежали мурашки.

Я слегка повернулась на бок, уклоняясь от его объятий.

«Что случилось? Ты злишься, что я тебя не встретил?»

Он прижался ближе сзади, и в его голосе зазвучали до тошноты заискивающие нотки.

«Я просто был так невероятно занят сегодня. Завтра я всё заглажу. Я отвезу тебя купить ту лимитированную сумку, к которой ты давно присматривалась, хорошо?»

Я открыла глаза, глядя на тени, отбрасываемые уличными фонарями через окно.

«В этом нет необходимости, я просто устала, – ровно сказала я. – Истощение после трёх дней на границе сильно сказывается на мне. Не трогай меня сегодня».

Рука Кирилла застыла в воздухе и неловко опустилась. На его лице читалось почти облегчение.

«Хорошо, как скажешь, моя Луна, – мягко уговаривал он. – Отдохни хорошенько».

Я повернулась к нему спиной, вглядываясь в бесконечную темноту. Хорошее представление только начиналось.