Блестящее возвращение преданной и богатой невесты

В течение трёх лет я отдавала всю свою зарплату моему парню, Евгению. Он утверждал, что боится, как бы я не начала тратить деньги безрассудно, поэтому, чтобы накопить на нашу будущую свадьбу, он требовал, чтобы каждая моя покупка проходила его строгое одобрение.

Когда я захотела купить дешёвую подержанную машину для поездок на работу, он наотрез отказался, заявив, что метро вполне достаточно, хотя каждый день дорога туда и обратно занимала у меня два часа. Когда наступила суровая зима в городе Ветроград и температура упала до минус десяти градусов, я умоляла купить обогреватель за 4000 рублей для моего ледяного офиса. Он отказал, назвав меня слабой.

И всё же, пока я жила как нищенка, моя лучшая подруга, Дарья, жила как королева.

Пока Евгений придирчиво изучал мои покупки кофе за 500 рублей, я поймала его на том, что он тратил десятки тысяч рублей на роскошные подарки для Дарьи на День благодарения, осыпая её теплом и щедростью, которых он никогда не дарил мне.

Когда я спросила его об этом, он просто ответил, что Дарья ценит изысканные вещи, тогда как мои просьбы – это просто пустая трата денег.

Иллюзия рухнула. Он не был бережливым. Он просто не хотел тратить деньги на меня. Каждая отклонённая просьба была приговором мне, а не цене.

Поскольку я была лишь пустой тратой его ресурсов, я решила, что пришло время перестать тратить на него свою жизнь.

Глава 1

От лица Елизаветы:

Сегодня ледяной дождь лил как из ведра, превращая улицы города Ветроград в серый, слякотный кошмар.

Моя маркетинговая фирма находилась довольно далеко от ближайшего транспортного узла. Я не взяла с собой зонт, поэтому позвонила Евгению, стоя под небольшим навесом моего офисного здания.

«Евгений, льёт как из ведра, а у меня нет зонта, – сказала я, дрожа от пронизывающего ледяного ветра. – Можно я закажу Убер с нашей общей карты? Тут всего пятнадцать минут езды до дома».

«Убер? – голос Евгения мгновенно сменился на тот знакомый, снисходительный тон. – Ты знаешь, как выглядят повышенные тарифы в такую погоду, Елизавета? Это как минимум 4500 рублей. Ты выбрасываешь наше будущее на ветер из-за небольшого дождя».

«Евгений, на улице буквально мороз, и я промокну до нитки».

«Садись на синюю ветку и иди домой от остановки, – холодно сказал он. – Надень капюшон и перестань быть такой неженкой. У нас есть цели по сбережениям, которые нужно выполнить».

Он повесил трубку прежде, чем я успела ответить.

К тому времени, как я прошла шесть кварталов от станции до нашего дома, мои ноги онемели до лодыжек, а тонкое шерстяное пальто промокло насквозь.

Мои зубы бесконтрольно стучали, пока я поднималась на лифте на четвёртый этаж.

Я толкнула входную дверь, отчаянно желая снять мокрую обувь. Но когда я посмотрела вниз на полку для обуви в прихожей, моё разочарование переросло в чистую ярость.

Полка для обуви состояла из шести ярусов. Целых три полки были отведены под безупречные туфли и кроссовки Евгения. Остальные три полки были переполнены дизайнерскими туфлями на каблуках, сапогами до колен и босоножками на ремешках, которые даже не принадлежали мне.

Вся моя коллекция обуви, состоявшая из трёх скромных пар рабочих туфель, была небрежно засунута в крошечный пыльный угол на нижнем ярусе.

Всё остальное принадлежало Дарье.

Дарья Иванова не была просто моей соседкой по лестничной площадке; она должна была быть моей лучшей подругой. Два года назад, когда я купила эту квартиру с двумя спальнями, Дарья заявила, что до ужаса боится жить одна в городе. Она беззастенчиво умоляла и плакала, пока не купила квартиру с одной спальней прямо напротив, чтобы быть рядом со мной.

Но когда она делала ремонт у себя, она настаивала на том, что хочет просторную, минималистичную эстетику, и упрямо отказывалась устанавливать достаточное количество шкафов.

Вместо этого она превратила мой дом в свою личную кладовку.

Всё, что не помещалось в её безупречной квартире, запихивалось в мою. Её несезонная одежда захватила мою гостевую комнату, превратив её в её личную гардеробную. Всякий раз, когда она пекла, её оставшиеся торты и громоздкие ингредиенты монополизировали мой двухдверный холодильник. Когда она устраивала вечеринки и у неё было слишком много гостей, она буквально отправляла тех, кому не хватило места, спать на моём диване.

Мой некогда уютный, организованный дом был перевёрнут вверх дном моей так называемой лучшей подругой.

«О, Елизавета! С тебя же течёт!»

Я подняла глаза. Дарья сидела за моим кухонным островком, потягивая горячий матча-латте, одетая в один из безразмерных кашемировых свитеров Евгения.

Евгений вышел из кухни, протягивая ей свежеиспечённый круассан с тёплой, любящей улыбкой. Когда мы только познакомились, он помнил, что я ненавижу кинзу, и не спал всю ночь, когда у меня была температура. Теперь же это была улыбка, которой я не получала уже много лет.

«Убери свою обувь, Дарья». Я не повысила голос. Это было самое пугающее.

Дарья моргнула, её нижняя губа мгновенно задрожала, когда она вцепилась в свою кружку. «Я просто поставила их туда, потому что в моём коридоре красят стены, Елизавета. Я не хотела тебя стеснять».

«Ты стесняешь эту прихожую уже шесть месяцев, – я шагнула прямо мимо её мокрых сапог. – В этой полке для обуви шесть ярусов. Евгений занимает три, а ты заняла два с половиной. В моём собственном доме мои единственные три пары обуви засунуты в крошечный угол. Убери свою обувь из моей прихожей прямо сейчас».

«Елизавета! Что с тобой не так? – сказал Евгений, повышая голос и вставая между мной и Дарьей, его лицо исказилось от отвращения. – Посмотри, какая ты агрессивная и ограниченная! Дарья – наша гостья и твоя лучшая подруга. Ты заходишь сюда насквозь мокрая, оставляя за собой лужи воды, и тут же начинаешь закатывать истерику из-за нескольких пар обуви!»

Дарья быстро коснулась локтя Евгения, её глаза заблестели от фальшивых слёз.

«Всё в порядке, Евгений, – мягко прошептала она, играя роль великомученицы. – Елизавета права. Я просто обуза. Я заберу свои вещи обратно в свою тесную квартирку. Я знаю, что мне здесь не место».

«Тебе не за что извиняться, Дарья, – сказал Евгений, его голос мгновенно смягчился, превратившись в успокаивающее, защитное мурлыканье. Он нежно похлопал её по руке, прежде чем повернуться и свирепо посмотреть на меня. – Девушки любят наряжаться, Елизавета. Это совершенно нормально, что у неё есть разная обувь под разные наряды. Перестань быть такой ревнивой и озлобленной только потому, что тебе плевать на свою внешность».

Он посмотрел на меня так, словно я была куском мусора, прилипшим к его ботинку. «У тебя была тяжёлая дорога, и теперь ты срываешь своё жалкое настроение на ней. Оставь обувь там, где она есть».

Я посмотрела в холодные, осуждающие глаза Евгения, затем на едва заметную, торжествующую ухмылку Дарьи, прячущуюся за её кофейной кружкой.

Он относился ко мне как к обузе, а к ней – как к принцессе.

Я не стала спорить или плакать.

Вместо этого я спокойно наклонилась, схватила две пары дорогих замшевых сапог Дарьи и пару её блестящих туфель на шпильке, подошла к входной двери и выбросила их прямо в общий коридор.

«Елизавета! Какого чёрта ты делаешь?!» – крикнул Евгений.

«Убираюсь в своём доме, – я пригладила волосы, схватив ещё одну охапку её туфель и выбросив их наружу. – Раз она так любит свою обувь, она может хранить её в своей собственной минималистичной квартире. Мой дом больше не свалка».

«Ты ведёшь себя как ненормальная!» – Евгений бросился вперёд, чтобы схватить меня за запястье, но я резко отступила в сторону, мои глаза сверкнули опасным предупреждением.

«Только тронь меня, Евгений, и посмотришь, что будет», – прошипела я.

Он замер, явно опешив от внезапного яда в моём голосе. Я всегда была послушной, бережливой девушкой, которая отступала ради сохранения мира. Но не сегодня.

Я сняла мокрое пальто, бросила его прямо на кухонный островок рядом с круассаном Дарьи и улыбнулась холодной, безмолвной улыбкой, зная, что пришло время выносить мусор.