В Плену у Альфы

От лица Авроры:

Скрип железной двери камеры мгновенно приводит меня в чувство. Мой нос напрягается в попытке уловить хоть какой-то запах еды, а желудок уже протестующе урчит.

Прошло три долгих дня с тех пор, как я нормально ела – только вода и объедки, которых едва хватало, чтобы поддерживать во мне жизнь. Моё тело кажется слабым, даже онемевшим.

Дверь камеры наконец открывается, и я ползу к ней, хотя каждая клеточка тела болит. Мне требуются все мои силы, просто чтобы пошевелиться.

Я несколько удивлена. Это необычно. Обычно они не утруждают себя открытием двери, а просто просовывают еду через щель.

Так... что происходит?

Они наконец-то решили меня убить?

От этой мысли мой пульс учащается. В камере всё ещё темно, и я почти ничего не вижу... По правде говоря, я не видела солнца уже почти год.

«Ну, посмотри на себя, дурочка...» – тянет из темноты знакомый голос, сочащийся насмешкой.

Я отползаю назад, уже готовясь к тому, что последует дальше – к пощёчине или пальцам, болезненно впивающимся в мои волосы.

Внезапно вспыхивает свет, на мгновение ослепляя меня. Я зажмуриваюсь, моё зрение с трудом пытается адаптироваться после столь долгого пребывания в темноте. Затем я чувствую резкий рывок за волосы, который вздёргивает моё обмякшее тело на ноги.

Чёрт, я слишком слаба, чтобы даже стоять самостоятельно.

Пощёчина следует незамедлительно. Моя щека горит, жар разливается по коже, пока она краснеет.

«Помни своё место. Ты всю жизнь проведёшь здесь, слабачка. Открой глаза. Живо».

Ещё одна пощёчина обрушивается на моё лицо, обжигая так сильно, что с моих губ срывается вздох. Я с трудом открываю глаза, зная, что она не остановится, пока я этого не сделаю.

Аглая, невеста моего истинного... или, может быть, теперь уже его жена. Я уже даже не знаю.

Дрожащими, слабыми руками я пытаюсь показать жестами, что не могу, что я слишком слаба... Очередная пощёчина мгновенно обрывает меня.

«Открой свои грёбаные глаза или говори... Ой, точно, – усмехается она, её губы кривятся в жестокой ухмылке. – Я совсем забыла, что ты не умеешь говорить. У тебя и так волчицы нет. Так ты ещё и говорить не можешь. Как ты вообще можешь быть принцессой?»

Я опускаю руки. Я не знаю, зачем вообще пытаюсь что-то объяснить, когда годы научили меня, что попытки общаться приносят лишь новые наказания.

Я заставляю себя открыть глаза, свет пронзает моё зрение. Он жжёт... Богиня, как же он жжёт...

Я быстро моргаю, пытаясь привыкнуть к свету. Даже просто держать глаза открытыми для меня испытание.

Внезапно до меня доходит, что всё это время... в камере была лампочка, и они просто предпочитали её не включать. До этого момента.

Я смотрю прямо на женщину, которую мой истинный предпочёл мне.

Длинные каштановые волосы. Безупречная кожа. Всё то, чего нет у меня. Она на два года старше, уверена в себе, способна говорить без проблем. Её волчица сильна, её родословная могущественна. Всё то, чем я не являюсь.

А я просто бесполезная принцесса, немая, лишённая волка, которую прятали всю жизнь, как какую-то постыдную тайну. Я даже не помню своего прошлого. Но я помню Александра, моего истинного партнёра.

Он обещал править вместо меня, говорил, что это на благо народа. Что будет катастрофой, если люди узнают правду... что их единственная наследница престола – немая, сломленная принцесса без волка.

Ещё один удар обрушивается на моё лицо.

«Тебе повезло, что ты дышишь одним воздухом со мной, слабачка».

По щелчку её пальцев появляются двое охранников и оттаскивают меня от неё. Да, похоже, они наконец решили избавиться от меня.

«Думаю, мне нужно вымыть руки. А то ещё заражусь от тебя тупостью», – добавляет она.

Двое охранников всё ещё держат меня, хотя я и так едва стою на ногах. Я слишком привыкла ползать. Стояние лишь вытягивает из меня ещё больше сил.

«Кто знает? Может, от тебя наконец будет хоть какая-то польза. Альфа Роман придёт сегодня, так что эти двое займутся твоей кормёжкой и одеждой. Веди себя прилично. Это понятно?»

Альфа Роман?

Я не встречалась с ним лично, но слышала о нём – самом бесстрашном Альфе среди всех стай. Ходили слухи, что каждая его жена трагически погибала. Якобы его волк – настоящее чудовище, и рано или поздно он пожирает своих жён.

Зачем он приезжает?

Что ему нужно от Александра?

И, самое главное, к чему Аглая сказала, что я должна вести себя прилично?

Я киваю, зная, что если не сделаю этого, то заработаю ещё одно наказание.

Она рявкает приказы охранникам, затем сплёвывает на пол и уходит.

Я смотрю ей вслед, замечая на ней знакомое платье. Это платье – моё. Когда-то оно было моим любимым. Собственно говоря, это то самое платье, которое было на мне во время нашей с Александром церемонии союза.

Один из охранников закидывает меня на плечо и несёт прямиком в дом стаи. Служанок, которые когда-то работали на меня, нигде не видно, и вместо них я замечаю незнакомые лица.

«Дамир, погоди. Тебе нужно будет ещё потом отнести её. Но сперва мы должны её искупать и накормить. А ещё сходите за травами, укрепляющими кости», – приказывает старшая служанка, и все начинают суетиться вокруг меня.

Дамир, охранник, который нёс меня, подносит меня к ванне и осторожно опускает в тёплую воду. Всё моё покрытое язвами тело начинает щипать при контакте с водой и тем, что в неё добавили.

Я не могу кричать. Я слишком слаба, чтобы даже вздохнуть.

Спустя несколько часов я уже одета и спускаюсь по лестнице, хотя моё тело ещё не полностью восстановилось. Но, как бы то ни было, я съела приличное количество еды, вдоволь напилась воды, а травы, которые дала мне служанка, оказались весьма эффективными.

Я спускаюсь по лестнице в полном одиночестве, платье, которое на мне надето, струится при ходьбе. Моё тело слабое, но я стараюсь изо всех сил. Я всё ещё не знаю, что Альфе нужно от нашей стаи.

Мне следовало бы больше беспокоиться о том, чтобы найти кого-то, кто бы помог мне выбраться отсюда, и, возможно, выслушает меня, а не будет отмахиваться, когда я пытаюсь что-то показать жестами.

Облегчение накрывает меня, когда я достигаю последней ступеньки первого этажа, но в тот же момент я наступаю на своё платье, спотыкаюсь и начинаю падать.

Однако столкновения с полом так и не происходит, и внезапно я понимаю, что меня поймали, и смотрю в самые ослепительные глаза, которые я когда-либо видела.

Моё сердце начинает биться чаще.