Истинная пара моего сводного брата-Альфы

ПОВ Винорки Джоны

- Ох, вы слышали? Альфа Данте возвращается? Говорят, он недавно пожертвовал школе кучу денег. Такой щедрый и такой горячий, - сказала Эми, и остальные девчонки захихикали.

- Чёрт, точно. Он же невероятно горячий и красивый, - подхватила другая.

Я сидела и слушала, как студентки болтают о нём, а сама заливала желудок холодной водой, заедая одним куском хлеба.

- Он вернулся, - прошептала я себе под нос. Мой кошмар возвращался спустя три года. Кто знает, что случится теперь, пока он снова здесь.

Гомон голосов вокруг выбивал меня из колеи, сердце заколотилось в груди. Руки предательски задрожали, когда до меня долетело запретное имя - пальцы на ногах поджались, тело покрылось холодным потом.

- Винорка, ты чего? - окликнула меня Аманда, вырывая из мыслей.

- Ничего, Аманда. Ем, - ответила я, кое-как взяв себя в руки.

- Вижу, что ешь. Но зачем ты ешь эту холодную дрянь? - спросила она с тревогой в голосе.

Её забота вызвала у меня улыбку.

Она была единственной в этой стае, кому было до меня дело.

- Всё нормально, Аманда. Мне вообще-то нравится, - соврала я. Хотя, может, в этом и была доля правды. После стольких лет такой еды вкус уже не казался таким отвратительным.

Аманда посмотрела на меня с беспокойством.

У неё было самое доброе сердце на свете - иногда я не могла поверить, что она дружит с такой, как я: омегой без волка и без гроша за душой.

- Может, поужинаешь у меня? Уже вечер, приходи ко мне домой, - великодушно предложила она.

- Нет, у меня есть срочное дело, - отказалась я. Я и так опаздывала. Данте уже дома, и если я задержу его ещё, добром это для меня не кончится.

Не дав ей вставить и слова, я схватила вещи и поспешила прочь.

Моя жизнь и в обычные дни была не сахар. Но я привыкла. А теперь, когда этот ублюдок вернулся, я не хотела давать ему лишний повод причинить мне боль.

Какими бы страшными ни были эти три года, они всё равно были лучше, чем когда он был рядом.

Добравшись до дома, я вошла как можно тише и быстрее.

- Тихо! Ты что творишь, дура? - холодно отчитала меня старшая горничная, вбежав навстречу.

- Простите, - пробормотала я.

- Оставь свои извинения при себе. Не забывай, альфа дома, так что не зли его ещё сильнее, - предупредила она и ушла.

Я вздохнула с облегчением. Уж лучше пусть меня отчитывает старшая горничная, чем я столкнусь лицом к лицу со своим чёртовым братом-альфой.

Хотя, если точнее, - с опекуном. Не знаю, как он умудрился провернуть все эти бумаги, чтобы показать родство с моей семьёй, и добился моего усыновления, когда самому было всего восемнадцать. Но по документам он - моя семья, если точнее, брат, сводный брат, потому что представился как приёмный ребёнок моих родителей.

Медленными шагами я пробиралась к своей комнате, стараясь не потревожить альфу - вернее, уберечь себя от того, чтобы он меня заметил.

Я всё ещё была не готова встретиться с ним лицом к лицу, и лучше было избегать его как можно дольше.

- Иди сюда! - раздался ледяной голос, и я застыла на месте - не от холода, а от страха. Я точно знала, кому принадлежит этот голос.

Я знала, почему моя комната была рядом с его. Пройти мимо его двери незаметно было почти невозможно, как бы тихо я ни старалась ступать.

- Ты оглохла? - прорычал он в гневе, и я почти бегом влетела в его комнату.

Я остановилась перед ним. Он сидел на кровати, будто на троне, и это внушало мне ещё больший страх.

Я опустила голову, не смея встретиться взглядом со своим мучителем.

- Через полмесяца у тебя день рождения. Восемнадцать, верно? - спросил он, но я промолчала, продолжая смотреть в пол.

Дело было не в том, что я хотела ему перечить своим молчанием. Я просто до смерти боялась сказать что-то не то и понести за это наказание. А это точно не закончилось бы для меня хорошо.

- Что ты уставилась в пол, будто хочешь закопать себя в землю? - рявкнул он.

По его тону было ясно, насколько он раздражён. Зачем он вообще вызвал меня, если и так уже был на грани срыва? Почему мне казалось, что я - козёл отпущения, на которого он хочет выплеснуть всю свою злость?

- Подними голову, Винорка. Ты меня боишься? - спокойно спросил Данте, но даже в этом спокойном голосе звучала угроза.

Я вздрогнула от того, насколько пугающе звучал даже его спокойный тон. Разве нужно было спрашивать? Я была в ужасе и чувствовала, что ещё немного - и обмочусь, если он продолжит этот допрос.

- Ужин готов, - донёсся снизу голос горничной.

- Я проголодалась, поговорим позже, - сказала я, направляясь прочь, спасаясь бегством из его комнаты.

Я знала, что вечно избегать его не выйдет, но хоть немного отдалиться от него - уже облегчение для моего страха. И всё же тело дрожало, я буквально кожей чувствовала его хищный взгляд.

Я поспешила в столовую, а за спиной уже гремели тяжёлые шаги, возвещая о его скором появлении. Его присутствие спустя три года выбило меня из колеи. Ужины я не особо любила, но они были для меня спасением от него. Хотя бы на время.

Разве я могла забыть тот день? Три года назад он попытался совершить нечто мерзкое. Только я знаю, как сумела себя защитить. Тот день был страшным, он вселил в меня страх и заставил поклясться, что больше я никогда не буду слабой. Я решила бороться и полагаться отныне только на себя.

Впервые за три года его отсутствия горничная позвала меня к ужину.

Данте не было дома три года. Настоящей причины я не знала, но слышала обрывки разговоров о том, что он разгромил Серебряную стаю - нашего злейшего врага, виновника гибели его и моих родителей. Наверное, мне следовало бы почувствовать облегчение, но спустя десять лет я уже сама не знала, что чувствовать.

Прошло десять лет с тех пор, как погибли наши родители.

Мой отец должен был вывести его родителей и мою маму, когда завязался бой, но по пути случилась авария, и погибли все.

Данте возложил вину за это на моего отца, а теперь, когда отца больше нет, он хочет отомстить мне. Вот почему он меня усыновил. Поначалу я не понимала происходящего, но потом мне многое открылось.

- Что ты делаешь, Винорка? Чего застыла тут, как кукла? - его внезапный голос заставил меня вздрогнуть, оборвав мои мысли. Я не смела шевельнуться, чувствуя, как близко он стоит. Его дыхание коснулось моего плеча, и тело пробрал холод даже сквозь одежду.

- Я тебя спросил, Винорка! - прошептал он мне на ухо. Я попыталась двинуться, но тело меня не слушалось. По мне прокатилась дрожь. Этот мужчина был далёк от нормального, а сейчас, казалось, вовсе потерял рассудок, и от этого страх во мне только рос.

- Прошу прощения, альфа, - пробормотала я, чувствуя его гнев за спиной, даже не видя его лица.

- Я знаю, что ты сожалеешь, Винорка. Но почему ты стояла именно здесь? - Он прижался ко мне всем телом, его тепло проникло сквозь меня, и по коже побежали мурашки.

Я не понимала, почему его присутствие так на меня действует, но точно знала - ничего хорошего в этом не было.

- Я... я просто... - я с трудом подбирала слова, горло пересохло, будто голос покинул меня.

- Хватит дрожать и отвечай нормально, Винорка! - выкрикнул он в ярости.

Я вздрогнула от этой внезапной вспышки, зажмурилась и попыталась хоть как-то себя прикрыть, хотя знала - это бесполезно, ведь он стоял прямо за спиной.

Чего этот человек вообще от меня хотел, спрашивала я себя. Я изо всех сил старалась взять себя в руки, прежде чем страх окончательно не лишил меня сознания.

- Я тебя спросил, детка. Почему тебе так трудно ответить? Ты что, оглохла, увидев меня?

«Детка?» - закричал мой разум.

- Я вернулся спустя три года, и вместо того чтобы встретить меня как полагается, ты сбежала посреди разговора. А теперь отказываешься отвечать хоть на что-то. Добром это для тебя не кончится, детка, - предупредил Данте, сжимая хватку на мне ещё сильнее.

- Прошу прощения, альфа, - выдохнула я извинение, дыхание сбивалось от напряжения. Я чувствовала себя полностью разбитой. То, что случилось три года назад, вселило в меня страх, который никуда не делся.

Теперь он снова пытался мне угрожать, а я не могла совладать с тем, как он на меня действует. От одного его присутствия волоски на теле вставали дыбом.

- Чёрт возьми, детка, это неприемлемо. Ты ешь на мои деньги и спишь в моём доме, а взамен я получаю такие фальшивые, пресные извинения. Мне это не нравится, - процедил он, убирая руку с моей талии. Он обошёл меня и сел за стол, за которым почему-то стояло всего два стула - по причине, мне неизвестной.

В детстве это место было заполнено множеством стульев и людей. Но всё изменилось, когда Данте встал во главе стаи. Теперь рядом с ним допускались только две горничные. Больше никого. Даже внутри стаи никто не знал, что он усыновил меня и что я живу здесь, с ним.

- Садись, детка, - приказал он.

Я очнулась от своих мыслей и быстро села на стул напротив него, по другую сторону стола. Опустила взгляд на колени, теребя пальцы, сжатая страхом и тревогой.

Это место было для меня под запретом. Мне даже стоять здесь не позволялось, а теперь я сидела тут, ужиная с этим мерзким человеком. Что-то было не так, и я чувствовала - за этим кроется больше, чем кажется на первый взгляд.

Ужин подала старшая горничная. Из двух горничных только ей позволялось приближаться к Данте. Обе они меня будто не замечали. Я для них не существовала, а они - для меня. Единственное, ради чего они со мной заговаривали, - это чтобы поиздеваться.

- Ну как учёба, Винорка? - спросил Данте, когда старшая горничная, подав блюда, вышла.

- Отлично! - ответила я, не отрывая взгляда от еды, и взяла ложку, пытаясь спасти остатки аппетита.

- Так вот чему тебя там учат, манерам? - заметил он. Я сжала ложку так, что на ней остался след, но не смогла ничего ответить. А чего он вообще ждал? Спустя три года он вдруг решил заговорить со мной и ожидал, что я ему отвечу. Этого я для него сделать не могла.

«Я научилась этому у тебя, ублюдок», - прошептал голос у меня в голове. Я подняла голову и встретила его взгляд - он словно пронзал меня насквозь, вселяя ужас в самое сердце.

- Что? - В его глазах читалось больше, чем в словах, - больше, чем мог бы вместить мой разум.

- Я просто хочу спокойно поесть, - ответила я с неожиданно обретённой уверенностью, стараясь унять нервы и не дать словам, крутившимся в голове, вырваться наружу.

Настоящие сытные ужины случались редко. Обычно - только хлеб, потому что он меня усыновил, но совести хватать на нормальную еду у него не было. А тут вдруг мне давали настоящую еду. Так что я цеплялась за это, несмотря на испорченный аппетит.

- Спокойно? Да ты не заслуживаешь ни этой еды, ни этой жизни. Впустую тратить мои деньги на такую сучку, как ты, которая даже оценить это не способна, - процедил он с издёвкой.

Я сжала кулак под столом. Можно подумать, он обращался со мной как с принцессой. Я видела всё собственными глазами. Единственное, что он для меня сделал, - дал крышу над головой. А чем ещё он заслужил такую гордость за себя?

- Ты прав. В таком случае, я пойду, - ответила я вежливо, поднимаясь и бросая ложку на тарелку. Я направилась прочь, пока он не успел бросить мне вслед новые оскорбления.

БАМ!