Возрожденная дочь: Семейный донор крови оказалась легендарным спецагентом

«Алиса Иванова! А ну живо тащи сюда свою неблагодарную задницу!»

Снизу донёсся яростный крик, вырвавший Алису из комы. Боль застучала у неё в висках, прежде чем она резко распахнула глаза.

Тесная, незнакомая спальня. В воздухе разило дешёвой лавандой и застарелым отчаянием. Здесь не было ничего её собственного.

«Где я?» – пробормотала она.

«Ты меня слышишь, ничтожество?» – провизжал голос снизу.

Она не узнала этот голос. И всё же её тело отреагировало мгновенно – плечи напряглись, дыхание перехватило, а в животе свернулся холодный ужас.

А затем нахлынули воспоминания.

Обжигающая волна пронзила её череп. Две жизни столкнулись воедино.

Сначала были огонь и предательство: её прошлая жизнь в качестве легендарного спецагента «Авроры», оборвавшаяся под градом шрапнели.

Затем пришла вторая череда. Более тихая, но не менее жестокая. Эти воспоминания принадлежали первоначальной владелице тела – настоящей Алисе. Девочка, плачущая в запертом шкафу. Игла, скользящая в вену. Дни, проведённые в головокружении, пока сестра кружилась перед зеркалом, сияя украденной жизненной силой.

Алиса судорожно вздохнула, впившись пальцами в матрас.

Аврора была мертва. И всё же вот она, переродившаяся в качестве ходячего мешка с кровью для приёмной семьи. Всплыло последнее воспоминание настоящей Алисы: вчера она упала в обморок в школе, её тело сдалось после слишком большого количества «процедур».

Истина выкристаллизовалась. Мария Смирнова, обладательница этого голоса, забрала Алису из системы лишь по одной причине: редкая группа крови Алисы совпадала с группой крови биологической дочери Марии. Анна Смирнова, золотой ребёнок. Хрупкая на бумаге, но пышущая здоровьем на деле. А настоящую Алису, после того как её физическое состояние стало соответствовать критериям для переливания крови, на протяжении девяти лет раз за разом выкачивали и уничтожали, пока она не рухнула без сил.

Холодное спокойствие овладело Алисой.

«Я не знаю, кем ты была, Алиса. Но я заставлю их пожалеть об этом».

По лестнице загрохотали тяжёлые шаги. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

В комнату влетела Анна в розовом платье с оборками, которое стоило больше, чем всё имущество Алисы. На её щеках играл румянец человека, никогда не пропускавшего переливания. Она остановилась, и её лицо приняло выражение притворной сестринской заботы.

«Алиса, – сказала Анна, источая фальшивую сладость. – Мама очень злится. Тебе не следовало вчера ввязываться в ту драку. Ты даже поранилась, – Её взгляд метнулся к бледному шраму на запястье Алисы. На её губах дёрнулась подавленная улыбка. – Просто извинись. Так будет проще».

Алиса ничего не ответила. Она просто смотрела на Анну. Но не пустым взглядом забитой девочки, а чем-то гораздо более холодным.

По лицу Анны скользнула тень беспокойства. Она сделала полшага назад, но затем спохватилась, надув губки. «Я просто пытаюсь помочь. Ты опозорила маму и папу. Папе пришлось отменить игру в гольф».

Появилась Мария, заполнив дверной проём своей тучностью и яростью. На её шее вздулись вены.

«Ты смеешь там рассиживаться? – выплюнула Мария. – После всего, что мы для тебя сделали? Кормили тебя, одевали? – Она ткнула пальцем в Алису. – Если бы ты не была всё ещё полезна, я бы вышвырнула тебя много лет назад. Ты – ничто без нас!»

Алиса поднялась на ноги.

Медленно. Размеренно. Ничего похожего на суетливый испуг, которого ожидала Мария. Алиса встала лицом к лицу со своей приёмной матерью.

Тирада Марии оборвалась.

«Извиниться, – голос Алисы звучал хрипло, но чётко. – За что?»

Это был не вопрос. Это был вызов.

В комнате повисла тишина. Анна замерла на полувздохе.

Шок Марии перерос в ярость. Её лицо пошло красными пятнами. «Ты, неблагодарное ничтожество! Ты ешь нашу еду, живёшь в нашем доме и смеешь огрызаться? Извинись прямо сейчас, или...»

«Ем вашу еду. Живу в вашем доме, – Голос Алисы понизился, став угрожающе тихим. – Скажи мне, Мария. Разве истинная причина, по которой ты меня удочерила, не в том, что моя группа крови совпадает с группой крови Анны?»

Эти слова заставили Марию оцепенеть.

Краски схлынули с её лица. Стоящая рядом Анна тоже побледнела, утратив свой румянец.

«Посмотри на её лицо, – бесстрастно заметила Алиса. – Уже теряет свой цвет».

Анна схватила Марию за руку. «Мама... о чём она говорит? Я совершенно здорова. Она лжёт...»

«Здорова? – Алиса даже не моргнула. – Ты здорова только потому, что вы выкачиваете меня досуха».

«Ты сумасшедшая! – завизжала Мария. – Мы приютили тебя по доброте душевной!»

Алиса не отступила. Она сделала шаг вперёд.

Мария вздрогнула.

«Клиника "Кедр". В прошлом месяце, – слова Алисы звучали отрывисто. – Ты сказала мне, что у меня анемия».

Она резко выставила вперёд запястье. Бледный шрам блеснул на свету.

«Четыреста кубиков. Выкачали из меня, пока я была слишком слаба, чтобы сопротивляться».

Она позволила тишине затянуться.

«А на следующий же день твоя "хрупкая" малышка заняла первое место на фортепианном концерте, – Взгляд Алисы впился в Анну. – Должно быть, это приятно. Так хорошо играть, когда в твоих венах течёт моя кровь».

Анна сжалась за спиной матери, не в силах выдавить из себя ни единой слезинки.

Лицо Марии исказилось от неприкрытой ярости. «Закрой свой грязный рот!»

«Я закончила разговоры, – голос Алисы был подобен льду. – С сегодняшнего дня ищите себе другой источник».

Она повернулась к ним спиной.

С холодным пренебрежением она подошла к шкафу. Распахнув его, она сгребла жалкую кучку обносков Анны и резкими, отточенными движениями запихнула их в потрёпанный рюкзак.

Мария разинула рот. «Что ты, по-твоему, делаешь? Только посмей выйти за эту дверь!»

Алиса закинула рюкзак на плечо. Проходя мимо окаменевшей Анны, она остановилась и наклонилась к ней.

«Привыкай к бледности, – прошептала Алиса. – Твои лучшие дни подошли к концу».

По телу Анны пробежала дрожь. Её лицо приобрело болезненно-белый оттенок, который не смогло бы исправить никакое количество украденной крови.

Алиса с размеренным спокойствием спустилась по лестнице и распахнула тяжёлую входную дверь.

Утреннее солнце ударило ей в лицо. Золотое. Тёплое. Живое.

Она задержалась на пороге на один долгий вдох.

Позади неё крики Марии перешли в истерический визг – безумная паника женщины, на глазах у которой уходил источник жизни её дочери. К этому хору присоединились надрывные рыдания Анны.

Алиса не остановилась. Не дрогнула.

Она зашагала по потрескавшейся подъездной дорожке, оставив за спиной девять лет тюрьмы.

Входная дверь с грохотом захлопнулась.

Она не оглянулась.