Отвергнутая Альфой ради Омеги

ца Эл

жать его. Но Константин воспринял это иначе. В его глазах я не пыталась

в его глазах остыла, превратившись во что

йнере? – Он скользнул взглядом по моему телу, медленно и оскорбительно оценивая лунно-белое пл

ум. Только жестокость, откровенная и преднамеренная, продемонстрированная перед половиной городской эли

абсолютная тишина. Казалось, из воздуха выкачали коллекти

было не просто оскорблением. Это было осквернением. Это была пощёчина связи и

сть. Затем в её глазах вспыхнул больной, восторженный т

мент последние остатки боли, любви, надежды просто... испарились. Всё, что я чувствовала, – это глубокую, леде

няя улыбка тро

ой голос звучал ясно, ра

не взглянула на Клима, чьё тело р

ходимости. Моё спокойное согласие и мой тихий уход были куда более громким актом неповиновения, чем любая возможная ссора

одя на прохладный ночной воздух. Ветер приятно холодил мою разгорячённую кожу. Я нашла пу

лияние моей семьи в обмен на стабильность его стаи. Я была тов

ронзительно нарушив тиш

в трубку. – Элеонора, скажи мне, что ты плюнул

койным голосом. – Это всего лишь пла

до того, как она

н снял пиджак и накинул его мне на плечи. Ткань хранил

ему победить», – сказал он,

ался щитом. «Спасибо, Клим. Но это

ную. «Просто помни, – мягко сказал он. – Если битва станет слишком тя

ал мне вых

антин стоял там, мрачнее тучи, пока Ангелина пыталась играть роль утешающей и бл

зглядом, полным крайнего отвращения,

ь в этот вечер, его взгляд то и дело возвращался к пустому дверному проёму. Впервые семя

тиру. Я не могла. Вместо э

нулась калачиком на узкой койке, всё ещё в своём прекрасном, осквернённ

стантина. Его запах был бурей, сотканной из молний и разруши

мой брак был клеткой. И, возможно, только возможно, ед