Влиятельный Брат Бывшего

Кирилл работал сверхурочно все новогодние праздники, и Вера решила сделать ему сюрприз. Она прилетит, постучит в дверь его гостиничного номера и увидит, как на его усталом лице расцветает улыбка.

Оставались только билеты в бизнес-класс. Хотя ей было жаль денег на билет, она считала, что оно того стоит.

Она просидела целую минуту, не в силах сообразить, как опустить откидной столик.

Женщина рядом с ней – ухоженная, скучающая, великолепная той особенной красотой, которая стоит больших денег, – коротко рассмеялась.

«Никогда раньше не летали бизнес-классом?»

Вера выдавила неловкую улыбку: «Извините. Вы, наверное, руководите компанией или вроде того. У вас такой вид».

«Я? Нет, – женщина взмахнула рукой с безупречным маникюром. – А вот мой покровитель – да. Если я не лечу бизнес-классом, он присылает частный самолёт».

«Покровитель, – сказала Вера. – Таких, наверное, трудно найти».

«Не совсем, – губы женщины изогнулись. – Я его подчинённая. Я постоянно совершаю на работе ошибки, которые дорого обходятся. Он ругает меня до слёз, а потом...» – она улыбнулась, позволяя фразе закончиться самой собой.

Лёгкий холодок пробежал по спине Веры, хотя она не смогла бы сказать почему: «Забавно, – медленно произнесла она. – У моего мужа тоже есть такая коллега. Вечно делает ошибки».

«Вы замужем? – женщина окинула её оценивающим взглядом. – Его жена, вообще-то, примерно вашего возраста».

Она осмотрела свои ногти.

«Он говорит, что она ему давным-давно наскучила. Говорит, что прикасаться к ней – всё равно что трогать что-то несвежее. Менее интересно, чем смотреть, как я откидываю волосы».

Желудок Веры тихо скрутило, как это бывает ещё до того, как понимаешь причину.

«Я сказала ему, что хочу увидеться с ним на праздниках, – продолжила женщина, довольная собой. – Поэтому он сказал жене, что ему нужно работать».

Именно тогда Вера увидела это – кольцо на пальце женщины. Бриллиант, огранённый в точности как на обручальном кольце, которое она потеряла два года назад.

Она замерла.

«Кирилл – обычный служащий, – подумала она. – Так что успокойся. Похожие кольца ничего не значат».

Её взгляд приковался к кольцу.

«Это обручальное кольцо, – сказала Вера, и её голос показался ей самой странным. – Вы вышли за него замуж?»

«Это? – женщина – Сабина, как она представилась, любуясь камнем, поймавшим свет в салоне, – произнесла: – Я заставила его забрать его у жены».

Воздух покинул лёгкие Веры.

«Я не пыталась создать ей проблемы, честно, – сказала Сабина. – Но в мой день рождения у неё случился выкидыш, и она потащила его в больницу. Я провела его одна».

Рука Веры, без её на то разрешения, скользнула к животу.

Воспоминание вернулось целиком, леденящее душу: чёрный лёд по дороге домой с рынка, падение, которого она не ожидала, три месяца беременности, а затем ничего, кроме крови на замёрзшем бетоне. Кирилл у её постели три дня подряд, без сна. Пробуждение и осознание того, что её кольцо исчезло вместе с ребёнком.

«Всё хорошо, – сказал он тогда срывающимся голосом. – У нас будет другой ребёнок. Я сделаю тебе новое кольцо».

«Не надо, – ответила она ему. – У вас идут сокращения. Побереги деньги. Когда разбогатеешь, тогда и купишь».

В то время она верила, что это была маленькая и благородная жертва. Она не знала, что отдаёт собственное кольцо женщине, с которой ещё даже не познакомилась.

«Значит, он отдал вам кольцо своей жены», – осторожно произнесла Вера.

«Сначала он не хотел. Сказал, что купит мне что-нибудь получше, – Сабина наклонила руку, наблюдая, как свет скользит по бриллианту. – Но эта старуха ведёт себя так высокомерно только потому, что она его жена. Если я не поставлю её на место, она будет думать, что владеет миром».

«Когда женщина позволяет себе стать такой жалкой, – добавила она почти ласково, – её уже ничто не спасёт».

Пальцы Веры нащупали край рукава и вцепились в него: «Если он столько тратит на вас, должно быть, он платит ей целое состояние, чтобы она молчала».

Сабина рассмеялась, звонко и беззаботно, и наклонилась так близко, что её парфюм стал стеной.

«А вот и самое забавное, – прошептала она. – Эта жалкая женщина даже не знает, что он руководит компанией».

***

«Зачем скрывать это от неё?» – спросила Вера. Что-то внутри неё всё ещё надеялось – глупо, упрямо, – что существует объяснение, которое не заканчивается тем, о чём она подумала.

«Потому что какой в этом смысл? – Сабина повернула ногти к свету из иллюминатора. – Она уже потратила свои лучшие годы, вкалывая рядом с ним, пока он всё это строил. Если бы вы были мужчиной и наконец-то добились успеха, стали бы вы продолжать тратиться на жену, которая уже износилась? Деньги не могут вернуть ничью молодость».

Вера поймала своё отражение в стекле салона – впалые щеки, тени под глазами, десять лет выживания, впечатанные в её кожу. Раньше она выглядела лучше, как Сабина.

«Знаешь, сестрёнка, ты всё ещё ничего, – сказала та, изучая её с клинической теплотой человека, оценивающего скот. – Немного косметических процедур не повредит. Твой муж в последнее время не проявляет к тебе особого интереса, не так ли?»

Вера ничего не ответила.

«Мой покровитель даёт мне пятьдесят миллионов рублей в месяц только на карманные расходы, – добавила Сабина без всякого повода, ничуть не смущаясь. – Процедуры оплачиваются отдельно».

«Как долго, – заставила себя спросить Вера, – это продолжается?»

«С двенадцатого июня прошлого года», – та снова осмотрела свои ногти, уже заскучав от этого вопроса.

Вера вцепилась в свой рукав так, что костяшки пальцев побелели.

Двенадцатое июня – день, когда её матери понадобилось пятьдесят миллионов рублей на операцию, которую ей так и не сделали. Кирилл умолял всех своих знакомых и вернулся с тридцатью пятью миллионами рублей: «это всё, что у меня есть», – сказал он ей в слезах, и она поверила ему, сама наскребла ещё восемь миллионов рублей и всё равно смотрела, как умирает её мать, которой не хватило каких-то восьми миллионов.

«Прости, – сказал он, уткнувшись в её волосы. – Я ничтожество. Я не смог даже спасти твою мать».

Она вытирала его слёзы вместо своих: «Ты отдал всё, что у тебя было. Этого достаточно. Просто подожди ещё немного», – сказала она ему, и он вцепился в её руку, как утопающий, и поклялся, что они не будут страдать вечно.

Всё это время у него были те самые пятнадцать миллионов рублей.

«Забавное совпадение, – сказала Сабина, теперь наблюдая за ней с неподдельным интересом. – Матери той женщины в том же месяце понадобилось ровно пятьдесят миллионов рублей».

Вера посмотрела на неё и не сказала ни слова.

Та подмигнула: «Он собирался заплатить. Изначально».

«Вы забрали их, – сказала Вера. – На карманные расходы».

«Ой, да бросьте, у него таких денег ещё полно. Я просто сказала ему: как только её мать умрёт, у этой женщины не останется семьи. Ей некуда будет идти. Если он когда-нибудь попадётся на том, что содержит меня, она не посмеет устроить скандал».

Сабина улыбнулась, довольная, как кошка: «В том месяце я захотела одну вещь от Шанель. Как раз за пятьдесят миллионов рублей».

«А вы не боитесь, что она узнает?»

«Я не настолько глупа, – она потянулась с удовлетворением. – Это была моя идея – сказать жене, что он наскрёб всё, что мог, пусть думает, что он отдал всё. Она будет слишком благодарна, слишком виновата из-за нехватки денег, чтобы когда-либо искать кого-то ещё на стороне».

Затем, почти как бы между прочим, она добавила последнюю деталь.

«Больше всего раздражает то, что единственная причина, по которой он в конце концов согласился это сделать, заключалась в том, чтобы, если меня когда-нибудь раскроют, его драгоценная жёнушка не бросила его, – она фыркнула. – Тц. Некоторым женщинам везёт во всём».

Пощёчина прилетела прежде, чем Вера решила её отвесить.

«Что с тобой не так?» – взвизгнула Сабина, хватаясь рукой за щёку.