Вечная Месть

Железные ворота исправительного учреждения «Черновка»

с лязгом закрылись за спиной Регины Хромовой в последний раз в её жизни, но этот звук не принёс облегчения, которого она когда-то ждала. Напротив, он оставил после себя чувство растерянности.

В конце концов... пять лет в тюрьме научили её лишь тому, что свобода – это просто другая клетка, только с более красивыми прутьями.

За воротами тюрьмы был припаркован элегантный чёрный седан. Вышедший из него дворецкий был одет в тот же безупречный мундир, что она помнила с детства, хотя за время её отсутствия его волосы стали совершенно седыми.

Когда она подошла к нему, его лицо оставалось бесстрастным.

«Мисс Регина, – произнёс он, слегка поклонившись. В его голосе не было и намёка на теплоту, на которую она когда-то могла бы надеяться.– Мне велено сопроводить вас домой».

Дом. Это слово казалось чужим на её языке, но Регина молча кивнула, крепко сжимая маленький пластиковый пакет со своими немногочисленными пожитками: сменной одеждой, фотографией сыновей (секрет, который она унесёт с собой в могилу, прежде чем о нём узнает её семья) и потрёпанной книгой в мягкой обложке, которая помогала ей сохранять рассудок в самые тёмные месяцы.

Она молча скользнула на заднее сиденье, заметив, что в зеркале заднего вида взгляд дворецкого ни разу не встретился с её.

Когда седан проехал через кованые ворота поместья Хромовых, у Регины против воли перехватило дыхание.

Дворецкий провёл её через вход для прислуги – маленькое унижение, которое не укрылось ни от одного из них. Регина знала, что в конце концов её биологические родители приказали дворецкому обращаться с ней не иначе как со служанкой. Дворецкий провёл её по коридорам, увешанным семейными портретами нескольких поколений за последние сто лет.

Когда они наконец дошли до столовой, откуда доносились звуки разговора и звон столовых приборов о посуду, Регина увидела всю свою семью, сидевшую за столом из красного дерева. Они были похожи на идеальную семью с картинки, без единой трещины и тёмных скелетов в шкафу. Когда она вошла, все подняли головы, и на мгновение время, казалось, замерло.

Во главе стола сидел Герман в костюме, который, вероятно, стоил больше, чем люди зарабатывают за год. Её биологический отец – человек, чья кровь текла в её жилах, но который никогда не признавал её ничем большим, чем обязанностью.

Рядом с ним Элеонора – её мать лишь по ДНК – изящно сохраняла самообладание, глядя на неё лишь с презрением и пренебрежением.

Назар, её старший брат, сидел на своём стуле с видом человека, который никогда не сомневался в своём месте в мире.

Дмитрий, средний сын и «золотой мальчик» семьи, выпрямился на стуле. В свои двадцать восемь лет он всегда больше всех стремился угодить родителям, был тем, кто следовал каждому правилу и превосходил все ожидания. На его лице проступали следы вины, которые он сумел скрыть под неприязнью к ней.

И там, на почётном месте по правую руку от их матери, сидела Алла. Девушка, которая украла её жизнь и была любимицей всей семьи.

«Регина, – голос отца рассёк тишину, словно лезвие. – Ты выглядишь... иначе».

«Господин Хромов», – ответила она, и её лицо не выдавало никаких истинных чувств, которые она испытывала внутри.

При таком официальном обращении на лице её отца промелькнуло что-то – удивление? разочарование? Губы Элеоноры почти незаметно сжались – единственный признак того, что холодность в приветствии Регины достигла цели.

«Прошу, – сказала Элеонора, указывая на пустой стул в дальнем конце стола – как можно дальше от семьи, но всё же формально за одним столом с ними».

«Садись. Мария принесёт тебе что-нибудь поесть».

Регина безропотно заняла отведённое ей место, отметив, что для неё поставили сервиз второго сорта. Даже в первый день её возвращения они не могли удержаться от жестокости.

Разговор вокруг неё возобновился, словно она была предметом мебели. Назар и Дмитрий что-то обсуждали, а Элеонора и Алла говорили о предстоящих благотворительных вечерах и походах по магазинам.

Тем временем Регина ела простую еду, которую поставила перед ней Мария – разительно отличавшуюся от изысканных блюд, которыми наслаждалась остальная семья, – и вслушивалась в их разговор, узнавая о том, чего не знала.

Прежняя Регина попыталась бы вклиниться в разговор, отчаянно ища любую крупицу внимания и теряя при этом достоинство, но не в этот раз.

«Для тебя приготовили комнату в подвале, – объявила Элеонора во время затишья в разговоре, не потрудившись посмотреть в сторону Регины.– Мария покажет тебе, что где находится».

«Спасибо, госпожа Хромова», – сказала она, и на этот раз рука Элеоноры замерла на полпути к бокалу с вином.

Официальное обращение повисло в воздухе между ними, и Регина тихо усмехнулась про себя, зная, что если Элеонора сделает замечание по поводу титула, это будет означать, что её попытки обращаться с ними как с чужими людьми задевают их.

После ужина Регина пошла за Марией по коридору к двери, которую никогда не замечала в детстве.

Комната в подвале была маленькой, но чистой, обставленной только самым необходимым: односпальная кровать, узкий комод, маленький стол под окном, выходящим на уровень земли. Слегка пахло чистящими средствами и запустением.

«Простите, что здесь так скромно, мисс», – прошептала Мария, её огрубевшие руки с нервной энергией разглаживали простое покрывало, не смея встретиться с Региной взглядом.

«Я пыталась сделать её уютной».

«Она идеальна, – ответила Регина, и это была правда.После тюремной камеры это казалось ей роскошью: никаких соседок, никаких пыток в расписании. – Спасибо за вашу доброту».

Глаза Марии наполнились слезами, и она коротко сжала руку Регины, прежде чем поспешно уйти.

Она едва успела распаковать свои скудные пожитки, как услышала приближающиеся шаги. Обернувшись, она увидела в дверях Дмитрия. Он выглядел взволнованным. Его волосы были растрёпаны, галстук ослаблен, а лицо раскраснелось, похоже, от вина и разочарования.

«Завтра вечером вечеринка в доме деда», – начал он, прислонившись к дверному косяку с таким видом, будто ему принадлежит не только этот дом, но и само её существование.

«Семейная легенда гласит, что все эти годы ты была за границей – училась в Европе, путешествовала, искала себя. Любая чушь, которая звучит правдоподобно. Ты ни при каких обстоятельствах не дашь им подумать что-то другое. Ты меня поняла?»

Регина издала тихий звук в знак того, что услышала. Это не было ни согласием, ни покорностью. Просто дала понять, что слышит его.

Этот уклончивый ответ сломил ту сдержанность, которую Дмитрий до сих пор сохранял.

Его лицо потемнело, и, прежде чем Регина успела среагировать, он дал ей пощёчину, разбив губу. Она почувствовала во рту вкус крови.

«Когда я с тобой говорю, отвечай как положено, – прорычал он.

– Я тебе не тюремный надзиратель, которого можно игнорировать. Я твой брат, и ты будешь оказывать мне уважение, которого я заслуживаю».

Регина медленно повернула голову к нему, её рука поднялась, чтобы коснуться горящей щеки. Говоря, она не смотрела на него.

«Прошу прощения, господин Дмитрий. Этого больше не повторится».

«Я... ты... – он с трудом подбирал слова, явно не готовый к её полному эмоциональному отстранению. – Чёрт возьми, Регина. Почему ты так себя ведёшь? Будто даже не знаешь меня?»

«Потому что не знаю», – подумала она, но не сказала. Тот Дмитрий, которого она когда-то знала, умер в тот день, когда помог подставить её, обвинив в убийстве. Этот человек с его лицом был незнакомцем, с которым у неё просто была общая кровь.

«Я понимаю своё место, господин Дмитрий, – сказала она вместо этого.– Я не доставлю никаких проблем».

Прежде чем Дмитрий успел ответить, внизу лестницы появилась Алла. Для любого, кто был достаточно наивен, чтобы считать её ангелом, она выглядела невинной.

«Дмитрий, что здесь внизу происходит?»

«Я услышала громкие голоса и подумала... о! – она театрально ахнула, заметив красный след на щеке Регины. – Что случилось? Ты ранена?»

Она с отточенной грацией бросилась вперёд, протягивая руку, словно чтобы осмотреть рану. Регина плавно отступила назад, избежав прикосновения так, чтобы это не выглядело преднамеренным.

«Я в порядке», – просто сказала Регина.

«О, Регина, я так по тебе скучала, – сказала Алла, её голос дрожал от притворных эмоций. – Эти годы без тебя были такими тяжёлыми. Я всё надеялась, что ты напишешь, или позвонишь, или... хоть что-нибудь. Я знаю, что до твоего отъезда всё было сложно, но я всегда считала тебя своей сестрой, что бы ни говорили другие».

«Очень мило с вашей стороны так говорить, мисс Алла», – ответила Регина нейтральным и вежливым тоном.

Официальное обращение произвело желаемый эффект. Маска Аллы на мгновение соскользнула, обнажив вспышку ярости, которую она быстро прикрыла выражением обиженного недоумения.

«Мисс Алла? – переспросила она, её голос слегка дрогнул. – Регина, почему ты такая холодная? Мы же семья».

«Может, – продолжила Алла, подходя ближе, несмотря на явное желание Регины сохранить дистанцию, – мы могли бы поговорить наедине? Как сёстры? Мне кажется, нам так много нужно наверстать».

«Не думаю, что это необходимо, – спокойно сказала Регина.– Я очень устала с дороги».

«Конечно», – мягко сказала она, скрывая злость под маской уныния.

«Ты, должно быть, вымоталась. Мы можем поговорить завтра, перед вечеринкой. Я так многим хочу с тобой поделиться. Я просто... надеюсь, ты сможешь простить меня за всё, в чём, по-твоему, я была неправа. Я никогда не хотела, чтобы мы стали чужими».

С этими словами она повернулась и ушла. Дмитрий задержался ещё на мгновение с противоречивым выражением лица.

«Вечеринка в семь, – наконец сказал он.– Не выставляй нас в дурном свете».

Затем он тоже ушёл, оставив Регину одну в её подвальном убежище.