Союз с Миллиардером

До Единого экзамена оставалось всего несколько дней, и ученики с головой ушли в лихорадочную подготовку. Однако посреди этого напряжённого периода в школу вызвали опекуна Екатерины Чесноковой.

Всё началось с того, что один из её одноклассников завладел её дневником и решил прочитать его вслух всему классу. Каждая страница раскрывала её чувства к Елисею Попову.

Елисей был её опекуном. У них не было кровного родства, но она всегда звала его «Дядя Елисей».

«Сегодня тётя снова выгнала меня из дома. Я сидела одна на промокшем от дождя углу улицы, продрогшая до костей, и скучала по маме и папе. И тут меня нашёл Дядя Елисей. Он шёл сквозь бурю в белоснежной рубашке, с большим зонтом в руке. Когда он встал рядом, полностью укрыв меня, дождь больше не мог до меня добраться. Он протянул мне руку и сказал, что забирает меня домой. Первые дни в его доме были ужасны. Каждую ночь страх не давал мне уснуть ещё долго после того, как гас свет. Дядя Елисей заметил это. Он подарил мне плюшевого зайца, чтобы я его обнимала, и сидел у моей кровати, читая сказку за сказкой, пока я наконец не засыпала. На мой день рождения Дядя Елисей сделал мне сюрприз – подарил потрясающий белый рояль. Мы сидели рядом за клавишами и играли вместе. Когда я взглянула на него, в его глазах было тепло, а на губах – улыбка, предназначенная только для меня. Я всё твердила себе, что это не более чем благодарность. Зависимость. Ребёнок, цепляющийся за человека, который её спас. Но сколько бы раз я ни повторяла эту ложь, моё сердце отказывалось слушать. Дядя Елисей, я люблю тебя».

Какой-то парень стоял и читал дневник преувеличенно-насмешливым тоном, и каждое его предложение сочилось издевкой. Чувства, которые Екатерина так тщательно оберегала, были безжалостно выставлены напоказ перед всем классом.

Каждое оскорбление било, словно молот, разбивая вдребезги остатки её достоинства.

«Верни...» Слова срывались с её губ, прерывистые и дрожащие, а слёзы застилали ей глаза. Она вскочила с места, отчаянно пытаясь дотянуться до дневника.

Парень с лёгкостью увернулся, держа дневник так, чтобы она не достала. Нарочито приторным голосом он передразнил: «Дядя Елисей, я люблю тебя».

Класс взорвался. Смех обрушился на неё со всех сторон. Кто-то хлопнул по парте и закричал: «Неудивительно, что ты проклята! Твои родители умерли из-за тебя, а теперь ты вешаешься на шею человеку, который тебя приютил. Совсем стыда нет?»

«Проклятая уродина! Соблазнительница! Бесстыжая дрянь!»

Дневник переходил из рук в руки, и каждый новый чтец добавлял очередное жестокое замечание. Вскоре насмешки переключились с Екатерины на память о её покойных родителях.

Что-то внутри неё сломалось. Ярость хлынула через край, подобно огню. С пылающими глазами она без колебаний схватила стул и, вложив в бросок все свои силы,

швырнула его прямо в того парня.

В кабинет вошёл мужчина в белоснежной рубашке. Спокойный, элегантный и невероятно привлекательный, он держался с непринуждённой властностью. В тот миг, когда он появился, атмосфера в кабинете, казалось, изменилась, словно всё вокруг вдруг стало светлее.

Учительница, которая секунду назад отчитывала Екатерину, мгновенно сменила свой суровый тон. «Прошу прощения, а вы кто?» – спросила она приятным голосом.

«Елисей Попов, – ровно ответил мужчина, и его взгляд скользнул по растрёпанным волосам Екатерины.– Я её опекун».

Учительница застыла. В этот миг всё встало на свои места. Неудивительно, что Екатерина изливала душу в этом дневнике страницу за страницей.

Екатерина не могла заставить себя посмотреть в глаза Елисею. Она стояла, опустив голову и не сводя глаз со своих туфель. Её пальцы сцепились так крепко, что стало больно, а в груди безжалостно скручивалась паника.

Примерно через тридцать минут она уже шла за Елисеем к его машине.

Его знакомый одеколон заполнил салон, окутывая тесное пространство. Когда-то этот аромат был её убежищем – запах, который означал, что она в безопасности, под защитой и больше не одна. Теперь же он лишь заставлял её сердце биться чаще. Каждый вдох приносил новую волну ужаса.

Больше всего её пугало не унижение, а то, что Елисей может счесть её отвратительной.

Прошло несколько минут, прежде чем она наконец набралась смелости взглянуть на него. Его челюсти были сжаты, а выражение лица – непроницаемым. «Дядя Елисей...» – тихо позвала она.

Елисей поднял руку, прерывая её, и закурил сигарету.

Дым поплыл по салону, скрывая его черты за бледной дымкой. Екатерина прикусила нижнюю губу, пытаясь подавить боль, разраставшуюся в груди.

Елисей заговорил, только когда сигарета догорела. «Ты не будешь сдавать Единый экзамен. Вместо этого ты поедешь учиться за границу. Я сам займусь твоими документами».

Эти слова так ошеломили Екатерину, что у неё в голове всё помутилось. «Нет, – паника захлестнула её, и она замотала головой. – Я должна сдать Единый экзамен. Я должна поступить в Пленский университет. Я хочу изучать биофармацевтику».

«За границей есть прекрасные университеты. Поучишься там несколько лет. Потом вернёшься и поступишь на госслужбу. Я устрою тебя на стабильную должность – что-нибудь простое, что не будет создавать лишнего давления».

Семья Поповых из поколения в поколение выпускала политиков, и Елисей был самым ярким из них. Несмотря на свой возраст, он уже занимал должность доверенного помощника в одном из федеральных ведомств.

Холод в его голосе заставил её прикусить губу, а из глаз тихо покатились слёзы.

Любовь настигла её впервые, и она была ещё слишком молода, чтобы понять, насколько безжалостным может быть мир. В её глазах не было ничего плохого в том, чтобы любить Елисея. Они не были кровными родственниками, так почему же это было запрещено?

Но ещё меньше она понимала наказание. Она всего лишь записала свои чувства, а Елисей решил лишить её шанса сдать Единый.

В детстве Екатерина никогда не чувствовала себя в безопасности. Её мать умерла, когда ей было семь. Три года спустя её отец – полицейский – погиб, спасая из моря двух студентов. После его смерти семья разрывала себя на части в борьбе за оставленную им компенсацию.

В конце концов опекунство получила её тётя. Но ей нужны были деньги, а не осиротевшая девочка в придачу. Екатерина росла впроголодь и ходила в обносках. Побои были обычным делом. Иногда по ночам тётя и вовсе запирала её снаружи, оставляя одну под холодным дождём, когда ей некуда было пойти.

Елисей был одним из тех двух студентов, которых спас её отец ценой своей жизни. Узнав о её положении, он забрал её к себе и стал её опекуном.

Когда она только переехала в дом Елисея, она была тихой и пугливой – израненная девочка, которая никогда не знала, каково это, когда тебя ценят. Понемногу Елисей помог ей исцелиться. Он дал ей стабильность, защищал её и стал единственным человеком, которому она доверяла безгранично.

Теперь тот же самый человек отталкивал её.

«Я знаю, я была неправа, Дядя Елисей. Я больше не повторю эту ошибку. Пожалуйста... позволь мне сдать Единый экзамен. Я больше не буду подавать документы в Пленский университет. Я могу поехать в колледж в другом штате. Любой подойдёт».

Глядя, как отчаянно она плачет, Елисей почувствовал, как твёрдость внутри него начала таять.

Он заботился о ней с тех пор, как забрал к себе. Мысль о том, чтобы разрушить её надежды, была для него просто невыносима.

И всё же он не мог сделать вид, будто ничего не произошло. Те чувства, что она питала к нему, нужно было пресечь на корню. Если для этого придётся преподать ей болезненный урок, который она никогда не забудет, – что ж, пусть будет так.

Поэтому он забрал её экзаменационный, намереваясь вернуть его за день до экзамена.

Что же до того, могут ли стресс и неопределённость повредить её результатам на Едином экзамене, он никогда не считал это реальной проблемой. Жизнь, которую он ей дал, уже была той целью, к которой бесчисленные дети стремились годами.

Заперев её в комнате, он ясно дал понять, что не намерен ни видеться с ней, ни отвечать на её звонки.

К последней ночи перед Единым экзаменом Екатерина почувствовала, что находится на грани срыва.

Все эти годы она вкладывала всю себя в этот экзамен. От бесчисленных тренировочных тестов на её пальцах появились грубые мозоли. Гора учебников, которую она проработала, была бы выше её роста, если сложить их в стопку.

Единый был не просто тестом, который определял, куда она пойдёт дальше. Это была битва, к которой она готовилась всю свою юность, и она не могла заставить себя отступить.

Когда снаружи сгустилась тьма, на поместье Поповых опустилась необычная тишина. Вся семья уехала на званый ужин, оставив дом в жуткой тишине.

Екатерина выскользнула из своей комнаты и направилась в комнату Елисея.

Она обшарила комнату, но как бы усердно ни искала, её экзаменационного листа нигде не было.

Её охватило сокрушительное чувство безнадёжности. На одно безрассудное мгновение она чуть было не схватилась за телефон, чтобы позвонить в полицию.

Мысль о том, что она устроит скандал, остановила её. Она боялась, что если втянет в это семью Поповых, Елисей никогда её не простит.

Пока она разрывалась в сомнениях, её телефон внезапно загорелся от звонка лучшей подруги, Эльвиры Поповой.

Эльвира была дальней родственницей семьи Поповых, поэтому Елисей приходился ей дядей. С тех пор как Екатерина поселилась у Поповых, Эльвира была единственным человеком, которого она могла по-настоящему назвать подругой.

«Екатерина, немедленно приезжай в отель, – взволнованно сказала Эльвира по телефону. – Быстрее! Дядя Елисей пьян, и я только что заметила твой экзаменационный лист,

торчащий из кармана его пиджака».

Екатерина примчалась в отель и обнаружила, что Эльвира ждёт её.

Девушки проскользнули в тихий уголок и, прижавшись друг к другу, заговорили вполголоса. Во время разговора Эльвира вложила в руку Екатерины стакан сока. «Екатерина, ты сможешь. Завтра встретимся в экзаменационном центре. Ты поступишь на факультет биофармацевтики Пленского университета. Однажды ты создашь лекарство от болезни Альцгеймера и поможешь семьям, столкнувшимся с тем же кошмаром, что и твоя мать».

Екатерина кивнула со всей убеждённостью, на которую была способна. Её матери диагностировали болезнь Альцгеймера, когда ей не было и сорока. В тот день её мать ехала забирать её из школы, когда болезнь на мгновение лишила её рассудка. Дезориентированная и сбитая с толку, она выбрела на дорогу. Екатерина видела всё. Визг тормозов. Удар. Тело матери, подброшенное в воздух. А затем вид её матери, неподвижно лежащей на асфальте, искалеченной и залитой кровью.

Много лет назад, стоя у могилы матери, Екатерина сквозь слёзы дала обещание. Когда она вырастет, она посвятит себя поиску лекарства. Она создаст лекарство, которое сможет бороться с этой болезнью, чтобы другим детям никогда не пришлось пережить такую же потерю.

То, что начиналось как мечта, давно стало причиной, по которой она двигалась вперёд, и граничило с одержимостью.

Екатерина осушила сок одним глотком. С ключ-картой, которую ей подсунула Эльвира, она подошла к номеру 3206 и открыла дверь.

В нескольких шагах позади неё в коридоре осталась Эльвира. Она достала телефон и набрала сообщение. Экран на мгновение осветил тусклый коридор и снова погас.

Ничего не подозревая, Екатерина переступила порог без малейших сомнений. Она не знала, что события, ожидавшие её в ту ночь, будут преследовать её долгие годы, и что именно в этот момент всё начало рушиться, направляя её по пути, который в конечном итоге приведёт её за границу.