Брак с живым мертвецом: его неожиданное пробуждение

ие. Она остановилась у изножья кровати, и её глаза быстро осматривали обстановку, оценивая

есь нечем дышать», – скомандовала она, и её голос

тяжёлым портьерам, с усилием раздвинула их и повернула ручку рамы. В комнату ворвалс

азатели заставили её нахмуриться: пульс был нитевидным, едва достигая пятидесяти ударов в минуту, а артериальное давление

омятом медицинском костюме. Увидев новую хозяйку, сиделка на секу

ужно?» – спросила она,

урнал учёта препаратов за последний месяц», – Елиз

зрительного контакта: «Простите, госпожа, но все документ

лку вздрогнуть. – И я приказываю тебе достать их прямо сейчас. Или ты хоче

рмана связку ключей, открыла нижний ящик прикроватной тумбы и выта

я травма, множественные переломы рёбер, повреждение позвоночника. Травмы были тяжёлыми, но после

замерла. Её палец, привыкший чертить форм

пол

ли терапевтические нормы в несколько раз и вводились систематически. Это вещество не лечило, оно целена

и повернулась к Ане: «Дай мне одно

дарил резкий запах гниющей плоти. Из-за отсутствия нормального ухода на пояснице и бёдрах мужчины

, закрыв лицо руками, а сиделка побледне

шее Дмитрия, затем она надавила на ногтевые пластины – они были синюшными, что свидетельствовало

вая мужская лепка лица. От виска до скулы тянулся багровый, пло

т с огромным опозданием. Оттянув нижнюю губу, она заметила на дёснах мелкие точечные кровоизлияни

росчитывал варианты. Позвонить в городскую бол

люч

рывал глаза на преступление. Стоит ей поднять открытый шум – и Дмитрию введут смертельную инъекцию прямо по дороге в клинику, списав всё на «внез

способным вытащить наследника с того света и обойти ловушки заг

ожа, – попыталась оправдаться сиделка, пя

подкосились колени: «Вы называете это уходом? Его раны гни

разить, но не смогла издать ни

делки. – Срочно иди на кухню. Мне нужна бутылка самой крепкой водки, чистая х

ать форсированную детоксикацию немедленно, через две недели его организм откажет. Елиза

сиделку. – Ты будешь делать только то, что я скажу, и держать рот на замке. Если хоть одна живая душа в

закивала, признава