Наследница Белого Волка: Перерожденная, чтобы править

От лица Аглаи:

«Аглая, дорогая, мы с Кариной – истинная пара, избранная самой Лунной Богиней».

Заявление Кирилла Волкова застало меня, когда я ступила на площадку второго этажа в большом зале стаи Беловых.

Он, мой жених, стоял внизу, одной рукой покровительственно обнимая свою любовницу, Карину Кузнецову, словно привести её в мой дом было актом храбрости, а не продуманным унижением.

На Карине было простое белое платье. Её тёмные ресницы были влажными, макияж оставался безупречным, и каждая слеза, катившаяся по щекам, казалась тщательно отрепетированной.

«Согласно закону стаи, – плавно продолжил Кирилл, – я прошу тебя принять Карину как мою вторую пару, со всем статусом и ресурсами, которых она заслуживает».

Они не знали, что я вернулась из трагического будущего – я переродилась. В прошлой жизни Кирилл предал меня.

Когда Карина была рядом с ним, а вторая моего отца, Эльвира, расчищала ему путь, он лишил меня наследства, уничтожил мой авторитет первой наследницы стаи Беловых и обрекл мой род на гибель. Затем он вместе с Кариной запер меня в горящей комнате и смотрел, как я умираю.

Я потеряла имя, будущее, стаю – и, наконец, саму жизнь. Но Лунная Богиня дала мне ещё один шанс.

В то утро, открыв глаза, я снова стала двадцатилетней – и вернулась в тот самый день, когда Кирилл привёл Карину в мой дом и потребовал, чтобы я узаконила их связь. На этот раз я заставлю каждого из них заплатить, прежде чем они смогут отнять у меня хоть что-то.

Эльвира и её дочь, Екатерина Белова, стояли неподалёку. На их лицах застыли маски притворного беспокойства, но в глазах сверкало злорадство.

Карина, как по команде, подняла своё заплаканное лицо: «Мисс Белова, я... я правда не хотела, чтобы так вышло. Мы не можем противиться судьбе...»

«Посмотри на неё, жалкая какая, – пробормотала Екатерина Эльвире, достаточно громко, чтобы я услышала. – Сейчас опять разревётся».

Они все смотрели на меня, ожидая увидеть прежнюю сломленную, послушную девушку – ту, что стала бы умолять Кирилла передумать и благодарить Карину за милосердие. Та девушка погибла в огне.

Я ничего не сказала и начала спускаться по парадной лестнице; каблуки моих чёрных туфель мерно цокали по мрамору. Тем утром я не надела нежные белые и розовые платья, которые обычно носила для Кирилла, а выбрала строго скроенный чёрный костюм. К тому времени, как я ступила на последнюю ступеньку, уверенность на его лице начала колебаться.

«Аглая? – поторопил Кирилл, и под его наигранной нежностью проступило раздражение. – Ты слышала, что я сказал?»

Я не взглянула ни на него, ни на Карину. Мой взгляд устремился к семейному гербу на стене и к генеалогическому древу стаи Беловых под ним. Мои глаза нашли имена моих родителей: Григорий и Клара Белова. Затем – имя Кирилла Волкова с пометкой «жених».

Его терпение лопнуло, и он схватил меня за запястье: «Аглая! Я с тобой разговариваю!»

Я медленно повернула голову. Впервые наши взгляды встретились: «Господин Волков, – произнесла я спокойным и отстранённым голосом, – какой рукой вы только что до меня дотронулись?»

Он ошеломлённо моргнул и инстинктивно отпустил меня. Ледяная улыбка тронула мои губы: «Вы приводите свою любовницу в мой дом и требуете, чтобы я, ваша невеста, узаконила вашу связь?»

В зале воцарилась тишина. Даже жалкие рыдания Карины прекратились.

Я добавила: «Что, по-вашему, такое стая Беловых? Приют, куда можно приводить любую проститутку, какую найдёте?»

Лицо Кирилла пошло багровыми пятнами от ярости: «Аглая Белова! Ты сошла с ума! Как ты смеешь!»

Он замахнулся, чтобы меня ударить. Но я оказалась быстрее. Одна мысль об этом пожаре вызывает во мне неистовую ярость. Звук пощёчины эхом разнёсся по затихшему залу.

Кирилл отшатнулся назад, схватившись за лицо, его глаза расширились от неверия.

Я встряхнула ноющую руку, не сводя с него взгляда: «Это, – сказала я опасно тихим голосом, – чтобы научить тебя уважению».