Девять отказов от брака: я вышла замуж за соперника моего бывшего

Анастасия Фёдорова взглянула на часы от ювелирного дома «Валентин и Дюбуа» на своём запястье.

Изящные золотые стрелки показывали без четверти пять вечера.

Пятнадцать минут до закрытия Центрального дворца бракосочетания Ново-Михайловска.

Её большой палец бессознательно ковырял и без того растрескавшуюся кожу у ногтя указательного пальца. Нервная привычка, от которой, как она думала, избавилась много лет назад.

Служащая Морозова, женщина с добрым лицом и волосами с проседью, в девятый раз выглянула из кабинета. Её глаза были полны жалости, от которой у Анастасии скрутило живот.

«Может, это пробки, дорогая», – предложила госпожа Морозова, ставя стакан с остывшей водой на столик рядом со стулом Анастасии.

Анастасия выдавила из себя улыбку, которая ощущалась как трещина на лице: «Да, в Ново-Михайловске всегда ужасные пробки».

Её взгляд скользнул к плакату на стене. Сияющая пара, а под ней надпись весёлым шрифтом: «Счастливые браки начинаются здесь». От этой иронии на грудь словно лёг камень, мешая дышать.

В её сумочке что-то завибрировало.

Сердце подскочило к горлу. Дмитрий.

Она неловко потянулась за телефоном, пальцы были холодными и непослушными. Экран загорелся, но вспыхнувшее имя было не его.

«Лев Иванов». Помощник Дмитрия.

Последний огонёк надежды внутри неё угас, оставив холодную, тёмную пустоту. Она резко вдохнула, воздух обжёг лёгкие, и ответила на звонок.

«Госпожа Фёдорова, – голос Льва был вежливым, профессиональным и совершенно безразличным. – Приношу свои глубочайшие извинения. У господина Соколова возникла неотложная ситуация. Госпожа Васильева подвернула лодыжку во время репетиции, и ему пришлось немедленно к ней ехать».

Карина.

Это имя было знакомым ядом, который просочился через телефон прямо в её мозг. Всегда Карина. Причина пропущенной первой годовщины, третьего пропущенного дня рождения, а теперь и девятого невыполненного обещания.

Анастасия ничего не сказала.

Она просто завершила вызов.

Экран телефона погас, отразив её бледное, онемевшее лицо. Она выглядела как незнакомка.

Она открыла переписку с Дмитрием. Её пальцы двигались со странной, отстранённой точностью.

«Дмитрий Соколов, между нами всё кончено».

Отправить.

Затем, без малейшего колебания, её палец нашёл опцию: «Заблокировать и удалить контакт».

Когда она это сделала, в голове воцарилась глубокая тишина. Огромный камень, годами давивший ей на грудь, наконец-то свалился. Она снова могла дышать. Воздух, когда-то разреженный и колючий, теперь казался полным и чистым.

Она так резко встала, что стул со скрежетом проехался по линолеуму.

Госпожа Морозова подскочила, её выражение сменилось с жалости на тревогу.

Анастасия подошла к столу служащей и осторожно поставила нетронутый стакан с водой.

Она посмотрела госпоже Морозовой прямо в глаза, её голос был ясным и твёрдым, каким не был уже много лет.

«Я передумала. Я не выхожу замуж».

Госпожа Морозова открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова.

Анастасия добавила, скорее для себя, чем для служащей, – клятва, прошептанная в стерильном воздухе кабинета. «Больше никогда».

С этими словами она развернулась и вышла из Дворца бракосочетания.

Холодный ноябрьский ветер ударил в лицо, но не заморозил. Он пробудил её.

Она снова достала телефон, пролистала контакты до имени, которое сохранила семь месяцев назад. Номер, по которому она никогда не звонила.

Она вспомнила того мужчину. Главного соперника Дмитрия. Он зажал её в углу на приёме, его синие глаза были полны насмешливого веселья, и сказал ей нечто совершенно абсурдное.

Тогда она сочла это провокацией, способом задеть Дмитрия.

Теперь это был её единственный выход.

Сердце заколотилось в рёбрах, когда она нажала кнопку вызова.

Телефон прозвонил лишь раз, прежде чем ей ответили. Глубокий, притягательный голос прорвался сквозь городской шум.

«Кто это?»

Анастасия закрыла глаза, глубоко вздохнула и выпалила слова, пока не растеряла всю смелость.

«Господин Волков, то, что вы сказали семь месяцев назад... ваше предложение ещё в силе?»

На том конце провода на мгновение воцарилась тишина, а затем раздался тихий, опасно-весёлый смешок, от которого по спине пробежал холодок.