После измены жениха я стала контрактной женой его дяди

Алиса Воронцова поправила макияж, глядя на своё отражение в маленьком зеркальце. Её пальцы слегка дрожали, когда она подносила помаду к губам.

Сегодня она должна была выйти замуж за Антона Орлова. Белоснежное шёлковое свадебное платье казалось ей слишком роскошным, слишком чужим.

«Ну сколько можно копаться?» – раздался рядом раздражённый голос.

Нина Павлова, свадебный организатор с острым подбородком и вечно недовольным выражением лица, демонстративно посмотрела на часы с бриллиантами.

«Мы уже опаздываем».

Алиса опустила зеркальце. Её серые глаза, обычно спокойные, сейчас были полны сдерживаемого волнения.

«Нина Павловна, не стоит так торопиться, – сказала она ровно, без тени паники. – Церемония в полдень, а сейчас только девять утра».

Это ледяное спокойствие, казалось, застало Нину врасплох. Она смерила Алису презрительным взглядом с головы до ног, словно оценивала дешёвый товар.

«Воронцова, вы, возможно, не привыкли, – процедила она сквозь зубы, – но в Москве, особенно в доме Орловых, пунктуальность считается добродетелью. Здесь время не тянут по-сибирски, как резину».

Слово «сибирское» она произнесла с особым ядом. Алиса почувствовала, как кончики пальцев похолодели, но не подала виду. Она знала, что в глазах этих людей всегда будет «деревенщиной» из сибирской глуши, случайной гостьей на их празднике жизни.

Алиса выросла в маленьком городке, затерянном среди бескрайних сибирских просторов, вдали от столичных салонов, влиятельных связей и роскошных приёмов. Она не обладала собственным положением в московском обществе и не умела прикрываться громкими именами. Поэтому окружающие видели в ней лишь провинциалку без достойного происхождения и поддержки.

И всё же её брак с Антоном не был случайностью. Много лет назад дед Алисы и Александр Орлов, глава семьи Орловых, ещё в молодости дали друг другу слово породниться. Позже старую договорённость закрепили помолвкой Алисы с Антоном, старшим внуком Александра. Теперь ей предстояло исполнить обещание, данное задолго до её рождения.

Внезапно кортеж замедлился и остановился. Водитель головной машины что-то доложил по рации.

«Что там ещё?» – нетерпеливо бросила Нина.

«Дорога впереди перекрыта, – ответил водитель. – Похоже, пропускают какой-то важный кортеж».

Мимо их свадебной машины медленно поползла вереница чёрных седанов представительского класса и машин сопровождения. Вдоль обочины выстроились сотрудники службы безопасности в строгих костюмах, провожая кортеж напряжёнными взглядами. Атмосфера была торжественной и мрачной.

Лицо Нины побелело. Она прижалась к окну, понизив голос до шёпота.

«Это... это похоронный кортеж Владислава Орлова. Боже мой, они едут по той же дороге, что и мы».

Алиса посмотрела в окно. На головной машине, увитой чёрными лентами, был закреплён огромный портрет в траурной рамке. Она сразу узнала мужчину с пронзительным, как у ястреба, взглядом. Владислав Орлов – наследник холдинга «Орлов» и легендарный командир «Щита», элитной службы безопасности, входившей в структуру семейной империи. Его имя знала вся страна, а о его операциях ходили почти невероятные истории. Алиса никогда не встречалась с ним лично, но на портрете он смотрел прямо на неё, словно даже смерть не смогла погасить силу в его глазах. От этого взгляда её сердце на мгновение замерло.

Белые ленты на свадебных машинах трепетали на ветру рядом с чёрными траурными полотнищами. Один кортеж вёз невесту в дом Орловых, другой провожал в последний путь человека, которому должно было принадлежать будущее этого дома. Свадьба и похороны, обещание новой жизни и окончательная смерть сошлись на одной дороге, разделённые лишь тонкой полосой асфальта.

Свадебный кортеж простоял на обочине почти двадцать минут, пока похоронная процессия полностью не проехала. Лицо Нины было перекошено от злости, словно это было самое дурное предзнаменование на свете.

Когда они наконец подъехали к усадьбе Орловых, их встретила толпа гостей. Но атмосфера была странной. Вместо радостного ожидания в воздухе висел гул приглушённых перешёптываний. Многие обсуждали только что проехавшие похороны.

Алису проводили в комнату невесты, отделанную в кремовых тонах. Часы тикали, минуты складывались в часы, но её жених, Антон Орлов, так и не появился. Желудок Алисы скрутило от дурного предчувствия.

Она больше не могла сидеть на месте. Решив найти Антона сама, она подобрала подол платья и вышла из комнаты. Длинный коридор, устланный персидскими коврами, казался бесконечным.

В самом конце, у двери в неприметную кладовую, она услышала звуки: сдавленный женский смех, смешанный со стонами, и пошлый мужской шёпот.

Сердце Алисы рухнуло в ледяную пропасть. Медленно, словно во сне, она толкнула приоткрытую дверь.

Внутри, прижатая к стене, стояла её сводная сестра, Ирина Воронцова. Её жених, Антон, впивался в неё жадными поцелуями, а его руки блуждали под подолом её платья. Их одежда была в беспорядке.

Ирина увидела Алису в дверях. Но вместо паники на её лице отразилось торжество. Она застонала громче, вызывающе глядя на сестру, и на её губах заиграла победная улыбка. На запястье Ирины поблескивал жемчужный браслет, который она всегда теребила, когда хотела казаться невинной.

Антон раздражённо обернулся. Увидев Алису, он даже не попытался скрыть измену. На его лице не было и тени стыда.

«О, моя дорогая невеста, – усмехнулся он. – Ты как раз вовремя. Можешь поучиться, как ублажать меня после свадьбы».

Ирина, поправляя растрёпанное платье, подошла к Алисе. Она положила руку на ещё плоский живот и прошептала с приторной нежностью:

«Сестрёнка, не вини Антона. Он просто слишком сильно меня любит. К тому же, – её голос стал ещё тише, но каждое слово било, как хлыст, – я уже ношу под сердцем наследника Орловых. Так что тебе, деревенщине из Сибири, лучше самой убраться с дороги».

Алиса смотрела на эту пару, на их бесстыдные лица, на их торжествующие взгляды. Она ожидала слёз, истерики, криков. Но ничего не было. Все эмоции на её лице исчезли, сменившись маской ледяного, мёртвого спокойствия.

Она молча развернулась и пошла обратно в зал, где собрались гости.

Антон и Ирина, уверенные, что она сейчас устроит скандал и опозорится, последовали за ней, предвкушая зрелище.

Под изумлёнными взглядами сотен гостей Алиса поднялась на временную сцену. Она взяла микрофон у опешившего ведущего, и её голос, усиленный динамиками, прозвучал ясно и холодно, разрезая гул толпы.

«Спасибо всем, кто пришёл на мою свадьбу. К сожалению, она отменяется».

Она сделала паузу, обводя взглядом побледневшие лица Антона и Ирины.

«Потому что мой жених, господин Антон Орлов, предпочитает более тесное общение с сестрой собственной невесты – моей сводной сестрой, госпожой Ириной Воронцовой. Прямо сейчас. В кладовой».

Зал взорвался. Вспышки фотокамер замелькали, как молнии. Десятки мобильных телефонов были направлены на Антона и Ирину, чьи лица превратились в белые маски ужаса.

Алиса не обращала внимания на поднявшийся шум. Она медленно сняла с головы фату – длинный белоснежный шёлк.

Затем она подошла к канделябру и взяла одну из горящих свечей.

На глазах у всех, включая оцепеневших от ужаса Антона и Ирину, она поднесла пламя к тонкой ткани.

Фата вспыхнула мгновенно. Яркое пламя озарило её лицо – лицо без страха, с едва заметной безумной усмешкой в уголках губ.

Она бросила горящую фату на пол, словно устраивая пышные похороны своей растоптанной любви.