Десять Лет Унижений

ца Се

меня никогда по-настоящему не ценили, б

еодобрение. Кроткая, жаждущая угодить невестка исчезла вместе с обручальным кольцом

олосом. – Возможно, учитывая обстоятельства, было бы благоразумно оста

нный вызов, поданны

ь, как вдруг напряжение прорезал тихий,

о глазах, устремлённых на меня, светилась непоколебимая преданность. Он сам

явно собираясь поспорить, но, видимо, вовремя передумала. Юридические документы были

Но куда дороже любого законного права был этот яростны

шке, которую настоял взять с собой, и его маленькие пальчики осторожно поправили ремеш

ал сын дрогнувшим голосом. – Я мог бы... не з

рлу. Мой храбрый мальчик уже ра

ебе здоровой рукой и чувствуя его напряжение. – Я так бл

глазах и когтях, направленных на него, отозв

училось, я бы разлетелась н

ал он, и в его голосе слышалась

час здесь, с тобой. И я в безопасности. Мы оба, – я постаралась придать голосу ту уверенност

изучали меня, а затем он поднял вве

а моих губах заигра

ко стукнула по его кулачку, с

его плечи, и на его лице расц

иденья, нашёл мою ладонь и крепко сжал её

*

когда обещал поза

альное гнёздышко для отдыха. Он даже умудрился разогреть в микроволновке тарелку макарон с сыром. В середин

ыполняя свою миссию – сделать

ая тяжёлое одеяло мне на плечо, настояв на том

ась: «Тол

лся и, притворно закатив глаза, забрался в кровать. Мы почти перестали

. Пока я жива, он останется моим малышом и всегда

лию больной рукой, а он бережно

себя под подбородком: «Н

торой Даниил задумчиво

позвал он через

-м

у меня появится волк, я бу

о зажмурилась, сдерживая слёзы, ко

. Я видела лишь жалостливые взгляды, презрительные ухмылки или, что чаще всего, холодное равнодушие. Мне казалось, я привыкла к этому и смирилась со сво

ения матери, насмешка Ивана, жестокая ухмылка Светланы, проклятия стаи и л

да верила, что просто недостаточно хороша для них. Но сейчас... это была боль совсем иного рода. Дело было н

клянётся стать твоим надёжным щитом. Такой

, который меня спас. Сила его рук, державших ме

о Альфой, который защищал слабых. Он спас от нап

привыкли возиться со слабыми, тем более с чужаками. Так к

агодарить, – мои пальцы коснулись бинтов на руке, – за то,

*

ко спал, свернувшись калачиком рядом со мной. Я

взрослый для объятий

я, словно маленьк

имо. Тем не менее я доплелась до кухни, дос

а тарелку первый блин, к

только переехали. Никто не до

это был

еялась этой

рыла дверь, смех за

плечи занимали весь дверной проём. Но больше всего меня

за, мешая разглядеть его лицо. Заметив моё неудобство, он сдв

а затылке, тёмно-синие глаза цвета вечерн

ниже – на его правую руку, на чёрны

самый Альфа, кото