Отвергнутая невеста: Жестокий наследник синдиката

В банкетном зале, где решались судьбы, меня продали за новый союз.

Тот, кто клялся защищать меня ценой своей жизни, холодно приказал: «Освободи место, Алина». А потом на глазах у всех сорвал с моей груди платиновый знак своей защиты, до крови оцарапав кожу, и отдал его другой.

Я была сиротой, трофеем, доставшимся Максиму после криминальной войны. Он, безжалостный наследник синдиката, стал моим миром и моей крепостью. Я верила каждому его слову, каждому взгляду, не замечая, что для него я всего лишь красивая вещь, которую можно выгодно обменять на дочь главы другого картеля, Катарину.

Когда один из гостей презрительно бросил: «Хорошая игрушка у тебя была, жаль, что для серьёзных дел нужны дочери боссов, а не нищенки», Максим молча поднял бокал, соглашаясь с моим унижением.

Его отец вынес приговор: «Дочь неудачника приносит лишь проблемы».

А сам Максим, даже не взглянув на меня, бросил охране: «Заприте её в подвале для должников. Завтра решим, что с ней делать».

В тот момент моя душа не просто разбилась. Она сгорела дотла, оставив после себя только холодный пепел.

Когда меня тащили по тёмному коридору, чья-то рука сунула мне в ладонь скомканную записку. В сырой, вонючей камере, я развернула её. Нацарапанные слова были моим смертным приговором и единственным шансом на спасение: «Его отец приказал ликвидировать тебя этой ночью. Будь готова».

Глава 1

Алина

«Пока я рядом, с твоей головы не упадёт ни один волос. Ты – моя семья, Алина».

Эти слова были моим якорем. Моим убежищем. Максим прошептал их мне всего полгода назад, и я до сих пор чувствовала фантомное тепло его дыхания на своей коже. Мы прятались от ливня в старом охотничьем домике, и он накинул на меня свою тяжёлую кожаную куртку, пахнущую дож дём, озоном и им. Его пальцы, сильные, способные сломать человеку шею, тогда нежно убирали мокрые пряди с моего лица. Прижавшись к его груди, я слушала ровный, уверенный стук его сердца и верила, что нашла свой дом.

Я была обломком чужой жизни, дочерью человека, проигравшего всё в криминальных войнах. Сирота, заложница, трофей, перешедший к победителю. Но Максим, наследник синдиката «Затмение», холодный и безжалостный ко всему миру, стал для меня каменной стеной.

По крайней мере, я так думала.

Теперь я сидела за длинным банкетным столом, и воздух в зале был таким густым, что его можно было резать ножом. Он был пропитан запахом дорогих сигар, элитного виски и невысказанных угроз. Я сидела по правую руку от Максима, в своём лучшем шёлковом платье, и чувствовала, как ледяной холод сковывает мои внутренности. Он не посмотрел на меня ни разу за весь вечер. Его профиль был словно высечен из гранита – идеальный, но холодный и чужой.

Внезапно гул голосов стих. Игорь, отец Максима и глава клана, поднялся со своего места во главе стола. Один его взгляд заставлял замолкать самых отъявленных головорезов.

«Сегодня мы приветствуем наших новых партнёров», – произнёс Игорь, и его голос, лишённый всяких эмоций, эхом отразился от мраморных стен.

Огромные двустворчатые двери распахнулись. В зал вошла она. Катарина. Дочь главы южного картеля. В сверкающем алом платье, которое облегало её фигуру, как вторая кожа, она шла с высоко поднятым подбородком. Королева, вступающая в свои владения. Её взгляд скользнул по залу, задержался на мне на долю секунды, и в её тёмных глазах я увидела неприкрытую, торжествующую насмешку.

Игорь посмотрел на сына: «Максим, покажи нашей гостье, как мы ценим этот союз».

Максим встал. Медленно, грациозно, как хищник. Он посмотрел на меня. Взглядом, в котором не было ничего – ни тепла, ни ненависти, ни сожаления. Только холодный, безжалостный расчёт.

Он подошёл к моему стулу:

«Освободи место, Алина».

Его голос был ровным. Спокойным. И от этого спокойствия у меня перехватило дыхание. Это было хуже, чем крик. Хуже, чем удар. Это было полное, абсолютное безразличие.

Место по правую руку от него. Место его женщины. Место, которое он обещал мне.

Мир сузился до его лица и этих трёх слов. Слёзы горячей, едкой плёнкой застлали глаза, но я не позволила им упасть. Я смотрела на него, безмолвно умоляя, крича внутри своей головы: «Максим, что ты делаешь? Пожалуйста. Это же я...»

Ответом мне была ледяная стена.

Я медленно, на негнущихся ногах, встала, чувствуя на своей спине сотни взглядов – любопытных, насмешливых, злорадных. Я отошла в сторону, превратившись в тень у стены. Катарина с победной улыбкой опустилась на моё тёплое место и тут же по-хозяйски положила свою ухоженную руку с алыми ногтями на плечо Максима.

Один из лейтенантов южного картеля, ухмыляясь, поднял бокал: «Хорошая игрушка у тебя была, Максим! Жаль, что для серьёзных дел нужны дочери боссов, а не нищенки, подобранные из жалости».

Зал взорвался грубым, пьяным хохотом. Этот смех бил меня, как град. Я в отчаянии посмотрела на Максима, моля его одним взглядом заткнуть их, защитить меня, как он всегда делал.

Но он просто молча поднял свой бокал, принимая их тост. Соглашаясь с моим унижением.

Игорь удовлетворённо кивнул: «Дочь неудачника приносит лишь проблемы, – громко сказал босс, глядя сквозь меня, словно я была пустым местом. – Наша сделка в прошлом месяце сорвалась из-за того, что в нашем доме живёт бесполезная девчонка».

Это был приговор.

Максим снова подошёл ко мне. На моём платье, на самом сердце, блестела платиновая брошь в виде герба синдиката. Его личный подарок. Знак его защиты.

Он протянул руку. Его пальцы коснулись шёлка на моей груди. На секунду я подумала, что он одумался. Но он грубо, двумя пальцами, сжал брошь и дёрнул. Ткань с треском порвалась. Острая игла до крови оцарапала мою ключицу. Он даже не посмотрел на меня. Развернулся, подошёл к Катарине и молча вложил эту брошь в её протянутую ладонь.

В этот момент моя душа не просто разбилась. Она сгорела дотла, оставив после себя только выжженную, холодную пустоту.

«Заприте её в подвале для должников, – бросил Максим охране через плечо, даже не оглядываясь. – Завтра решим, что с ней делать».

Двое громил схватили меня за руки. Когда они тащили меня по тёмному коридору, мимо винного погреба, чья-то рука метнулась из темноты и сунула мне в ладонь скомканный, жёсткий клочок бумаги. Дверь в сырую, вонючую камеру захлопнулась за мной. Оставшись в полной темноте, подрагивающими пальцами я развернула записку. Даже в слабом свете, пробивающемся из-под двери, я смогла разобрать нацарапанные слова: «Игорь приказал ликвидировать тебя этой ночью. Будь готова, это твой единственный шанс».