Восставшая из пепла: Я больше не твоя

Девять лет назад отец расплатился мной за карточные долги, отдав безжалостному капо мафии. С тех пор я была лишь покорным украшением в его позолоченной клетке.

Но на нашем юбилейном гала-вечере Доминик публично привел свою беременную любовницу.

«Начиная с сегодняшнего вечера, она переезжает в главную спальню», - холодно приказал муж, а затем силой сорвал с моего запястья платиновый браслет покойной матери, чтобы отдать его ей.

Когда я попыталась сбежать, он поймал меня. Из-за инсценированного стресса у любовницы началось кровотечение, и Доминик приказал выкачать мою кровь для нее.

«Ты знаешь о моем больном сердце, любая кровопотеря меня убьет», - умоляла я.

Но ему было плевать. Когда мой пульс остановился и монитор запищал, Доминик оттолкнул врачей от моего кресла, приказав сначала спасать любовницу. А через несколько дней, когда она намеренно устроила пожар в моей гостевой комнате, муж на моих глазах вынес ее на руках, оставив меня гореть заживо в едком дыму.

Девять лет моего послушания не стоили абсолютно ничего. Я была для него просто расходным материалом, который можно уничтожить ради каприза другой женщины.

Но Аннис Рейес умерла в том пепле, а я - выжила.

Я выбралась через разбитое окно, отправила курьером обломки браслета и подписанные документы на развод, а затем навсегда покинула страну. Теперь пусть этот дьявол сходит с ума от одержимости, ведь я начинаю новую жизнь с тем, кто меня действительно любит.

Глава 1

Аннис

Наблюдая за тем, как мой муж - безжалостный капо мафии - собственнически поглаживает беременный живот своей любовницы на глазах у сотен гостей на нашем юбилейном гала-вечере, я нащупала край одноразового телефона, спрятанного в моем клатче.

На его экране светилось сообщение от единственного человека, готового вытащить меня из этого ада: *«У тебя есть десять минут, чтобы забрать фальшивые паспорта из тайника. Иначе Доминик заблокирует все выходы, и ты умрёшь там как сопутствующий ущерб»*.

Доминик Рейес не был обычным бизнесменом.

Он был капо семьи Олсен, беспощадным хищником, при одном упоминании имени которого люди на улицах опускали глаза.

Его империя была построена на раздробленных костях и реках крови, пролитой любым глупцом, осмелившимся перейти ему дорогу.

Девять лет назад мой отец бросил меня к его ногам, словно бессмысленную вещь, расплатившись за свои колоссальные карточные долги моей свободой.

С тех пор моя жизнь превратилась в позолоченную клетку. Я была не более чем красивым украшением для его безупречного, ужасающего фасада.

Но был момент - всего один, - когда я поверила, что эта клетка может стать домом. Через год после нашей свадьбы, когда на Доминика было совершено покушение у доков, я нашла его первой - прислонившегося к ржавому контейнеру, истекающего кровью из огнестрельного ранения в груди. Он был без сознания. Мои дрожащие пальцы набрали номер скорой, а затем я опустилась на грязный асфальт и положила его голову на свои колени, прижимая ладонь к ране, чтобы замедлить кровотечение. Я шептала ему, что он выживет - снова и снова, - пока не завыли сирены. Когда прибыли его люди, я отступила в тень. Ему сказали, что подкрепление подоспело вовремя. Я не стала поправлять их. В тот год я еще любила его достаточно, чтобы оставаться невидимой. Он так никогда и не узнал, что это была я.

Я сделала глоток шампанского, заставляя себя проглотить желчь, подступающую к горлу.

Мое ледяное голубое платье сидело на мне идеально, тяжелая шелковая броня, скрывающая сильную дрожь в коленях.

Всего в нескольких ярдах от меня стояла Честити.

Ее кричаще-красное платье плотно облегало вздутый живот, а на накрашенных губах играла торжествующая ухмылка.

Доминик вел ее через бальный зал, раздвигая море вооруженных людей и криминальных авторитетов, уверенно положив руку на ее поясницу.

Он остановился прямо передо мной.

«Познакомься с Честити», - приказал он, его тон не оставлял абсолютно никакого пространства для возражений.

«Начиная с сегодняшнего вечера, она переезжает в главную спальню».

«Ты займешь гостевые комнаты в Западном крыле».

Я молча кивнула, опустив взгляд, чтобы сыграть роль покорной, сломленной жены.

Но глубоко в моей груди разгоралось адское пламя, сжигая самые последние остатки моих иллюзий.

Я развернулась на каблуках и медленно пошла по коридору, ведущему в личные покои.

Когда я проходила мимо его кабинета, в коридор донеслись приглушенные голоса.

Тяжелая дубовая дверь была слегка приоткрыта.

«Она даже больше не сопротивляется», - усмехнулся Джек, правая рука Доминика.

«Хорошая инвестиция», - ответил голос моего мужа, холодный и бесконечно расчетливый. «Она знает свое место».

Мое дыхание болезненно перехватило в горле, но я не остановилась.

Проскользнув в главную спальню, я опустилась на колени у напольной вентиляционной решетки и быстро открутила заранее ослабленные болты.

Мои дрожащие пальцы нащупали толстый пластиковый пакет, спрятанный в воздуховоде.

Наличные, одноразовый телефон и паспорта. Мой билет на волю.

Внезапно дверь спальни распахнулась с резким треском.

Я едва успела засунуть пакет под объемные складки моего шелкового платья, прежде чем встала.

Доминик вошел в комнату, Честити следовала за ним по пятам.

Ее хищный взгляд мгновенно упал на мое запястье.

«Я хочу этот браслет», - капризно заныла она, указывая наманикюренным пальцем на мои платиновые четки.

Это было единственное, что у меня осталось от покойной матери.

Когда-то - словно в другой жизни - Доминик сам застегнул этот браслет на моем запястье. Это было холодной ночью, через месяц после того покушения, о котором он так ничего и не узнал. Он молча взял мою руку, защелкнул платиновую застежку и сказал только одно слово: «Носи». Его пальцы на секунду задержались на моем пульсе - почти нежно. Я хранила это прикосновение в памяти все девять лет.

«Нет», - твердо сказала я, делая защитный шаг назад.

В мгновение ока Доминик сократил расстояние между нами.

Его жестокие пальцы - руки, привыкшие ломать шеи, - болезненно сомкнулись на моем хрупком запястье.

Он дернул браслет с безжалостной силой, металл впился в мою кожу, оставив после себя воспаленный красный след.

«Держи», - пробормотал он, бросая платину в ожидающую ладонь Честити.

Она покрутила его в пальцах с притворным восхищением, а затем, глядя прямо мне в глаза, намеренно потянула за тонкие звенья.

Тонкий металл лопнул с жалким хрустом.

«Ой. Она сломала его, когда пыталась вырвать у меня», - ахнула Честити с фальшивой невинностью.

Доминик повернул ко мне свою внушительную фигуру, его глаза потемнели от яростного предупреждения.

«Извинись перед ней».

Я уставилась на сломанные куски маминых четок, разбросанные по паркету, и глубоко внутри последняя нить, удерживающая мое здравомыслие, с треском оборвалась.

«Пошел к черту, Доминик».

Его огромная рука с жестокой силой толкнула меня в плечо.

Я отлетела назад, болезненно ударившись позвоночником об острый край деревянного комода.

«Убирайся нахрен из моего дома», - прорычал он, его голос вибрировал от смертоносного намерения.

Я выпрямилась, не издав ни единого звука боли, схватила свой клатч и вышла за дверь, не оглядываясь.

Спускаясь на служебном лифте на подземную парковку, я прижимала спрятанный пластиковый пакет к бешено бьющемуся сердцу.

Металлические двери раздвинулись.

Прислонившись к гладкому черному внедорожнику, стоял Хейвен Харпер - мой единственный шанс на спасение.

«Садись», - быстро поторопил он, широко распахивая пассажирскую дверь.

Я запрыгнула внутрь, и шины взвизгнули по бетону, когда тяжелая машина рванула вперед, прорывая нам путь в ночь.