Развод с холодным наследником: смотри на мой взлет

по глазам ещё с поро

ой. Развалившись на диване, он лениво щелкал пультом, переключая каналы на огромной плазменной п

е не повернул головы. Голос его, когда

ы всё-таки

ь за дверную ручку. Тихо прит

о ответила она. – Ты не соб

ову. Серые глаза впились в н

лжен перед тобой отчитываться, в

нсольный столик, решив не

женаты. Весь мир узнал о твоё

веселья смешок и, поднявши

, пока он наливал виски в хрустальный стакан. – Не бу

о хуже. Александру Морозову не нужно было повышать голос, чт

ие – рыже-белый котёнок с огромными любопытными глазами. Он ту

Она только закончила очередную изнурительную смену и уже собиралась уходить, как услышала из-за мусорных баков тонкий писк. Котё

третила её оглушающей тишиной. Слишком чистая. Слишком пустая. Словно не дом, а мавзолей. А котёнок, ковыляя

ленькая лежанка, в которой он спать отказывался. И в

ка, и насмешливая маска сползла с лица, ус

с был мягким, но абсо

хватила котёнка на руки

ашла его на прошлой

ла его ледя

лу. Мне нужна

ндра чуть по

у? Кто дал тебе

уверенная, что хозяйки нет дома. «Бедная госпожа Морозова, – ворковала она. – Муженёк возвращается в Север

жины в одиночестве. Пустая половина шкафа в его гардеробной. Елена стояла за дверью и слушала, пока руки

твоём же браке, – спокойно произнесла Елен

илось гневом – оно, казалось, слой за слоем закрыв

м линяющим существом? Ты за

е прижала к

бывает месяцами. Я не думал

ыла о

усталя о мрамор прозвучал громче крика. Он медленно, неторопливо пересёк

ень накрыла и её, и мален

ным, почти скучающим тоном и указал пал

уставилас

то же прос

лишнего живого существа. Особенно этого». Тон

з завтрака, который она так тщательно для него готовила. Тарелка всё ещё сто

ухню. Открыла холодильник, достала т

к», – сказала она безжизненным гол

зглянул на еду, и е

думаешь, что я

льцев и лёгким движением смахнул её в сторону. Кусочек яйца со

ых слов. Её забота, её привяза

яжение, выпрыгнул из её

Александра снов

азал он голосом таким тихим, что его можно было принять за р

оздухе – уродливая

жен был контроль, ему нужно было причинить

который, казалось, шёл из самой души. И вся боль, унижение, бе

ё хв

м, в котором не осталось никаких эм