Грандиозное возвращение перерожденной гениальной наследницы

росочилась сквозь его сшитые на заказ брюки, окрашивая белый мрамор под ним

ьян снова

– заявил Демьян ровным и безапелляционн

в заставил температуру в

воей избалованной жизни, вдруг столкнулся с очень реальной возможностью увечья. Он отполз назад на четвер

вестного дизайнера трещала по шву, тщательно уложенные волосы растрепались. Она до

вместо этого! Он всего лишь

диму, который всё ещё стоял на коленях, лоб прижат к холодному полу

его голос дрожал от отчаяния. – «Заткнись! Заткнись

жизнь в роскоши и статусе – с неприкрытым ужасом. Он не смотрел на неё. Он не смотрел на Гри

делал, чтобы

ригорий, который сломал ей ноги клюшкой для гольфа; Эльвира, которая наблюдала и ничего не д

о. Она хотела, чтобы они знали. Хотела, чтобы они поняли, хот

гнула

ущипнули ткань пиджака Демьяна, сшитого на зака

я комната за

ители у двери напряглись. Даже Вадим подня

овернул голову. Его тёмные, опасные глаза оп

. Её ясные, ледяные г

а. Её голос был спокойным,

перники, ни его семья, ни даже Пётр – никогда не говорил Демьяну С

о была битва воль, проходившая в полной тишине, и С

мешок завибрирова

ал Демьян, его голос был достаточно тихим, чтобы только он

еское предложение. Ты уже победил. Отрубив ему руку, ты станешь злодеем. Оставив

кнуло в них. Затем он улыбнулся – настоящей улыбк

чтобы весь вести

Демьян, его голос источал абсолю

й, что прозвучал как предсмертный хрип. Эль

ян не з

пальцем на лестницу. – Он извинится перед ней

лени перед девушкой, которую он пытался ослепить. В своём с

ного сына, свою гордость и радость – и потащил его вниз по ступенькам, как мешок

ожалуйста! Она н

ой Григория с треском, эхом отдавшимся от мрамора. Голова Григория

с дрожал от ярости и страха. – Ты извинишь

оторый никогда в жизни не поднимал на него рук

ленным сухожилиям. Григорий рухнул на мрамо

ровь размазаны по его лицу. Его гру

игорий. – Прошу прощения, прошу прощ

сломал ей ноги клюшкой для гольфа, смеясь, пока она кричала. Теперь он был плачу

унд. Двадцать. Тридцать. Каждая из них – уд

а своё лицо к его. Её голос был шёп

думаешь бросить что-то в кого-то слабее тебя – вспомни эт

а Эльвиру. Посмотрела на Карину, которая прижа

ом всё», – ск

го удовлетворения. Он протянул руку и вложил поцар

овкой. Если кто-то в этом доме забудет, что произошло

овала тёмный трепет, пробежавший по её позвоночнику. В этом доме врагов прина

ель Maybach взревел и затих,

ла в руинах на

и направилась в свою к