Отвергнутая стаей, предназначенная королю ликанов

ца Се

ного ритуала, известного как «Утренний обряд почтения». Каждый день на протяжении последнего года я совершала этот

вала ничего, кроме х

мок Стаи – стайки вырядившихся павлинов в дорогих шёлках и сверкающих драгоценностях. Воздух б

Евгения с изящной чашкой из костяного фарфора в руке. Она была королевой

твовать собравшихся. Я уже собиралась заговорить, ког

одхалимка Евгении. Она стояла прямо за диваном, скрестив руки на груди, с вечно недовольным, поджатым лиц

онстративно оглядела мой плоский живот с выражением преуве

мотала бы извинения, уставившись в пол, и весь ост

ма лишь прип

мся лицам, задерживаясь на каждом на мгновение, пока ул

ри. Агния, которая – потеряла дорогой сердцу медальон, подаренный отцом. А

спокойство, но она не отступила, ободрённая близостью к

инял

али по мраморному полу – резкий, отрывисты

а на шаг, но путь к отступлению преграждала массивна

ыла выше неё. Я чувствовала дешёвый

изнесла

ла прав

ей по

Л

н эхом разнёсся по огромной солнечной комнате,

сцвёл ярко-красный отпечаток ладони. Она пошатнулась, её глаз

ая ти

в комнате застыли с масками шока на лицах. Рука Евгении дрогнула, и не

образуя идеальную, глупу

кой обхватив распухающее лицо, а в г

ьняной платок. Я тщательно вытерла тыльную сторону ладони – ту, что только

полу. Мой голос был спокойным, почти бу

бы понимать основные принципы субординации и уважения. Ваша работа – служить

овиснуть в возд

ажение ко всей этой Стае, – Я сделала паузу, бросив взгляд на Евгению. – Я лишь

е собственные жёсткие, архаичные правила против них. Они не могли на

аза молили о спасении, о том, чтоб

с резким стуком поставила чашку с блюдцем на стол. Её холодные, змеиные

на увидела

Она увидела холодный, жёсткий блеск, который говорил

т она осознала, что публичная конфронтация со мной из-за простой слу

решение в

щую женщину на полу. Когда она заговор

Вон. Вы

но было смертным приговором для её карьеры и репутации. Она открыла рот, чтобы возразить, ч

ясь за лицо, и выбежала из комнаты,

уже испачканный платок в б

вернулась

торой она пыталась научить меня целый год. Я сделала безупр

а», – сказала я голо