Тени отвергнутой: Возвращение истинной королевы мафии

Три года я была негласным консильери самого безжалостного мафиозного босса Дальнего Востока, Дмитрия Ворона. Я отмывала его грязные деньги и ковала его нерушимые союзы.

Но однажды я наткнулась на скрытую папку на его зашифрованном диске под названием «Снежана». Оказалось, что миллионы долларов, которые я лично отмыла, и территории, которые я годами планировала захватить, он тайно переписывал на свою новую любовницу, готовя ее к месту за Высоким Столом Комиссии.

Перед другими Донами Дмитрий выставлял меня безымянной прислугой, а Снежану приводил в наш дом, позволяя ей вести себя как хозяйка. Он даже заставил меня отдать ключ от счетов, чтобы выкачать тридцать миллионов и купить ей партию оружия в качестве подарка. Мой собственный день рождения он проигнорировал. Когда я заявила, что ухожу, он лишь пренебрежительно вздохнул.

- Прекрати закатывать истерики из-за бизнеса, твоя ревность сейчас совершенно иррациональна.

Три года моих крови, пота и жертв оказались лишь фундаментом для коронации другой женщины. Я вспомнила, как он обещал сделать меня Королевой нашей империи, а в итоге я стала для него лишь удобным, бесправным инструментом, который можно навсегда задвинуть в тень.

Я не стала плакать и устраивать сцен. Одним нажатием клавиши я навсегда стерла созданную мной сеть по отмыванию денег стоимостью в полмиллиарда долларов, парализовав весь его синдикат. Я отправила ему сообщение о разрыве нашей клятвы, взяла чемодан и села на частный рейс до Санкт-Петербурга, возвращаясь к своей могущественной кровной Семье. Отныне я больше не архитектор за чужим троном - я создам свой собственный картель.

Глава 1

От лица Анны

Одним нажатием клавиши Enter я уничтожила сеть по отмыванию денег стоимостью в полмиллиарда долларов.

Я смотрела на окно подтверждения, расцветшее на экране - цифровое надгробие, содержащее точный план моего собственного уничтожения.

Это была не пуля от конкурирующего картеля.

Это был не бунт моих собственных людей.

Это была скрытая папка на зашифрованном жестком диске, принадлежащем моему боссу - и моему любовнику.

Она была названа одним-единственным, разрушительным словом.

Снежана.

Рядом с моим ноутбуком непрерывно вибрировал телефон, разрываясь от десятков сообщений.

Капо и партнеры по преступному миру умоляли меня не отключать серверы.

Они присылали отчаянные сообщения, заявляя, как сильно они ждут предстоящего расширения территории, которым Босс и я должны были руководить вместе.

Я проигнорировала каждое из них и запустила протокол полного стирания данных.

Три года моих крови, пота и кропотливой архитектуры системы, которую не могли взломать даже федеральные агенты, стирались, по одной мучительной строке кода за раз.

Дмитрий Ворон был самым безжалостным Доном на всем Дальнем Востоке.

Одно его имя заставляло взрослых мужчин бледнеть, а его синдикат держал половину страны в тисках страха.

Я была его негласным Консильери.

Я была архитектором его бухгалтерских книг, женщиной, которая отмывала его грязные деньги и ковала его нерушимые союзы.

Но за столом Комиссии он всегда присваивал все заслуги себе.

Когда я впервые открыла папку «Снежана», узел тошноты резко сжался в моем животе.

Внутри лежали безупречно подделанные бухгалтерские книги.

Офшорные счета с миллионами долларов - деньгами, которые я лично отмыла для Семьи, - теперь были зарегистрированы на ее имя.

Там были подробные, тщательно продуманные планы того, как подготовить Снежану к месту за Высоким Столом.

Я открыла перехваченные сообщения Дмитрия другим Донам. В них он говорил о безымянном активе, функционере, не стоящем упоминания. Перед глазами своих ровесников он выставил меня настолько ничтожной, что я не имела права даже налить себе стакан воды в его присутствии.

Дмитрий не был неспособен делить власть; он просто отказывался делить ее со мной.

На экране вспыхнуло зашифрованное сообщение от Дмитрия.

Он требовал объяснить, почему сеть отключена.

Я захлопнула ноутбук.

На моем одноразовом телефоне появилось электронное письмо с подтверждением билета в один конец. Частный чартер до Санкт-Петербурга, через два дня. Это была резиденция моей кровной семьи, врата, которые оставались закрытыми для меня три года.

В Санкт-Петербурге находилось хорошо укрепленное поместье моей кровной Семьи.

Я не возвращалась туда три года.

Прошли часы. Когда стрелка часов перевалила за полночь, тяжелый грохот захлопнувшейся входной двери послал дрожь по стенам пентхауса.

Тяжелые шаги Дмитрия эхом разнеслись по коридору.

Свет в спальне вспыхнул, его внезапная жестокость ослепила меня.

Дмитрий стоял в дверях, его сшитый на заказ итальянский костюм был слегка помят после многочасовых переговоров.

Его темные глаза горели холодной, смертоносной яростью, челюсть была сжата так крепко, что на щеке дернулся мускул.

- Какого черта ты только что наделала, Анна?

Его голос был низким, опасным рокотом, источающим ту самую угрозу, которая ставила на колени людей послабее.

Я сидела совершенно неподвижно на краю кровати, мой взгляд был прикован к единственной торчащей нитке на камчатном покрывале. Мое зрение отказывалось фокусироваться, а ногти выцарапали бледную, в форме полумесяца царапину на коже каркаса кровати.

- Ты обрушила сеть, которая нужна мне для сделки с картелем.

Он шагнул в комнату, его массивная фигура нависла надо мной, принося с собой запах дорогого табака и слабый аромат пороха.

- Я потратил три года на создание этого союза для Снежаны.

Я медленно подняла взгляд, глядя прямо ему в глаза.

- Я ухожу от тебя, Дмитрий.

Он замер на долю секунды, прежде чем издать короткий, пренебрежительный смешок.

Он расслабил свои широкие плечи, как будто только что выслушал капризную истерику ребенка.

- Прекрати закатывать истерики из-за бизнеса.

Он расстегнул пиджак и небрежно бросил его на стул.

- Я создаю портфель территорий Снежаны исключительно для видимости синдиката. Ей нужен вес в глазах других Донов.

Он вздохнул, качая головой.

- Твоя ревность сейчас совершенно иррациональна.

Я отвернулась от него, тупо уставившись в пустую стену.

Дмитрий снова тяжело вздохнул.

Его тон немного смягчился, но все еще был пропитан густой, удушающей снисходительностью.

- Мы поговорим об этом завтра, когда ты успокоишься.

Он вышел из комнаты, направившись прямо в главную ванную.

Внезапный шум воды в душе заглушил хаотичный гул в моей голове.

Но он не мог заглушить воспоминание о словах, которые он прошептал мне три года назад в этой самой комнате.

- Я собираюсь короновать тебя Королевой нашей мафиозной империи.

Кислый, металлический привкус поднялся из глубины моего горла. Я сглотнула, чувствуя, как каждый вдох царапает воспаленные стенки моей трахеи, словно из моих легких вырвали последнюю каплю воздуха.

что это была последняя ночь, когда я позволила ему видеть мою боль.